Игры с небом. История про любовь, которая к каждому приходит своим путем

Умерла не только Сонечка, их маленькая девочка, умерла сама Тоня, Василий и их семья.

После похорон с мужем они почти не общались. Не было слов и тем, даже слёзы и те закончились.

Антонину словно заколдовали. Будто бы живой человек, а будто и нет никакого человека. Вся эта история с участковым, скорой помощью, свидетелями, допросами, психиатрической экспертизой – пытались подтвердить, что это был несчастный случай, а не умышленное убийство, совершённое матерью, – прошла словно мимо неё, как и не с ней это происходило, словно в немом кино. Она жила внешне, а внутри неё, в замершей душе, происходила огромная ежесекундная работа. Она пыталась осознать, как такое могло произойти с ней и её ребёнком. Словно в детстве, когда разобьёшь чашку и представляешь, что бы было, если бы ты взяла другую чашку, не пришла бы домой в этот момент, не захотела чаю, в конце-то концов, Тоня мысленно пыталась вернуться в тот день и час. Представляла, что она не уснула, что Соня не капризничала, что муж приехал и дал ей поспать, что в тот момент, когда дочка задыхалась под подушкой, позвонили в дверь и она бы бросилась к ребёнку – миллионы вариантов крутились у неё в голове. Но в том-то и дело, что случился всего один, и он был фатальным.

Исправить ничего нельзя. С произошедшим нужно было жить, а как жить – никто не знает и подсказать не может.

Действительно, рядом с Тоней не было мамы или близкой подруги, даже какой-нибудь соседки её возраста или постарше, с которой она бы дружески общалась. Ей элементарно было некому выговориться. Не сложилось у неё с подругами после института. Да и там она дружила вроде со всеми, но ни с кем тесно. Хотя со стороны выглядела общительной и компанейской, а в душу никого не пускала. Ей было комфортно наедине с собой. Даже муж за годы брака и совместной работы плечом к плечу так и не смог пробиться сквозь плотную броню, охраняющую мысли и чувства Тони. Смерть дочки окончательно лишила его сил и желания биться дальше. Он обвинял Тоню в произошедшем. Всегда доброжелательный и снисходительный по отношению к жене, он сорвался и выдал всё, что накопилось за долгие годы её отчуждённости или, скорее, безразличия. В первую встречу с участковым он в сердцах даже сказал, что жена не любила дочь, и хоть потом жалел, что наговорил на своего человека, но было поздно. Именно слова мужа подтолкнули участкового всё-таки возбудить уголовное дело – показалось подозрительным, что в такой трагедии муж, интеллигентный с виду человек, стал обвинять жену.

Каждый из них жил со своим чувством вины. Василий мучился оттого, что, видимо, не разглядел в Тоне душевную чёрствость, не ту мать выбрал своей девочке. Удивительно, но он совсем не жалел саму Тоню.