Игры с небом. История про любовь, которая к каждому приходит своим путем

Думала, что доченька будет спать или играть рядом в игрушки, спокойно перебирая кубики и кукол, а Тоня будет читать ей книжки, ждать мужа с работы и шить в своё удовольствие. Но всё получилось совсем не так. И в этом Антонина обвиняла, сама не отдавая себе отчёта, маленькую девочку.

И только сейчас, потеряв дочь, она осознала, насколько та была беззащитной, зависящей от Тони и Василия, как нужно было ей именно тогда, а не когда-либо, внимание и любовь родителей, и больше всего – любовь матери.

Потеряв дочь, Тоня поняла, как сильно, оказывается, она её любила.

Круглосуточно находясь в создавшемся внутреннем тупике, Тоня ходила из угла в угол по квартире. Она пыталась выйти на работу, но не смогла там находиться; ей казалось, что все про неё знают и осуждают, что даже те, кто выражает сочувствие, на самом деле в душе считают её убийцей.

Однажды, возвращаясь с работы, она прошла мимо метро «Красносельская», откуда всегда ездила домой, спустилась ниже, перейдя через перекрёсток с Краснопрудной улицей, дошла до старого мостика через железнодорожные пути. Тут была большая транспортная развязка, около десятка путей переплетались и разбегались в разные стороны, унося поезда и судьбы через Москву по всей стране. Тоня стала огибать мостик, пытаясь спуститься к путям. Она точно знала, что там есть проход и пройти к железнодорожному полотну можно. Ей казалось символичным, что она закончила институт железнодорожников, о котором мечтала, работа её была связана пусть и с подземной, но железной дорогой и жизнь свою она закончит тоже на железной дороге. Какой смысл теперь в этой жизни? Каждую минуту чувствовать себя никчёмной и виноватой в смерти собственной дочери, которая могла бы жить и быть счастливой?..

Проход в заборе действительно был – видимо, проходчики путей отсюда поднимаются в магазин или к метро; пути в этом месте точно никто не переходит – слишком большое расстояние и высокая проходимость: буквально каждую минуту шли поезда в нескольких направлениях. Словно в тумане, Тоня стала переходить через пути ближе к центру этой широченной полосы из рельсов и шпал, решив, что именно в центре идут поезда, развивающие наибольшую скорость, чтобы уж наверняка. На улице темнело, приближающиеся поезда подавали сигнальный гудок, приветствуя друг друга и оповещая о возможной опасности; красные сигнальные огни вдоль рельсов подмигивали, вторя гудкам.

Тоня встала между рельсами на шпалу, повернулась лицом к поезду, идущему в Москву, к вокзалам, которые остались у неё за спиной, и стала ждать, когда всё случится, в надежде, что машинисты приближающегося поезда издалека не заметят её чёрное пальто, сливающееся с темнотой наступившего вечера, а подъехав ближе, не успеют затормозить.

И вот он – её поезд.