Казак в Аду

 — Я еду с вами и ни в какие кущи близко не пойду. Шо я в них буду делать одна? Э-э, вот тока попробуйте подсказать мне неприличное занятие…

— Это глупо, любимая. — Молодой человек, не касаясь стремени, взлетел в седло. — Иди в Рай! Я вернусь… обещаю… когда-нибудь…

— Ага… щас! — Ловко сцапав его за сапог и проведя болевой приём с выкручиванием стопы, резвая военнослужащая государства Израиль вернула любимого на землю. — А вот фигу вы без меня куда ускачете!"

"— Драться будем? — хрипло уточнил поверженный подъесаул, но девушка первая протянула ему руку, помогая подняться. Потом осторожно огляделась по сторонам и прижала пальчик к губам… — Тсс, есть идея…

Прямо на глазах недоумевающего филолога с чубом она начала вершить самые невероятные вещи, на языке специалистов банально именуемые диверсией. Используя свой солдатский ремень и автоматическую винтовку как рычаг, хитрая дочь богоизбранного народа внаглую изогнула два прута золочёной ограды, образовав вполне достаточную для проникновения дыру…

— Ты с ума сошла?! В Рай не попадёшь тайно!

— А мы таки попробуем. Ну что нам с того будет?!

— Как что?! Да выгонят в шею!

— Ай, я вас умоляю! Таки двух наших уже выгоняли, а толку? Вы же читали Библию, мы расплодились как никто, несмотря на традиционно неподходящие условия жизни… Лезьте, Ваня, лезьте!

Сама кудрявая нахалка давно свободно юркнула на священную территорию райских кущ и теперь уверенно тянула за портупею пунцового астраханского подъесаула. Тот очертя голову уже почти был готов отправиться за ней следом, но…

— Куда ж это вы, милейший, а договор?

При звуках торжествующего голоса нечистого прутья ограды мгновенно приняли прежнюю форму. Иван и Рахиль кинулись друг к другу, но было поздно. Она — в Раю, он — в Аду. За ней — кущи и праведники, за ним — оранжевые глаза и пять лет каторги на чужбине. Ей — свет, блаженство и вечное ощущение Божьей благодати.

Ему — ночь, тьма и ежеминутное раскаяние о безвозвратно утерянном. Всё по заслугам, предначертанного не изменишь, таков Закон…

— Ваня-а! Я без вас тут не останусь!

— Рахиль, успокойся…

— Я не успокоюсь! Я люблю вас!

— И я тебя люблю! Но…

— Таки какие ещё могут быть «но»?! — окончательно взбеленилась едва не ревущая еврейка. Она крепко-накрепко держала своего верного казака за руки, благо проёмы между прутьями это позволяли. — Ты, гад!

— Я?!! — не понял молодой человек.

— Нет, вы не гад, — терпеливо объяснила израильтянка. — То есть тоже тот ещё фрукт, но не гад точно. Гад — это вон тот бестелесный поц с апельсиновыми зенками! А ну иди сюда!

— В меня бесполезно стрелять, — нервно на всякий случай предупредил нечистый дух.