Казачий крест

Григорий, уже сообразив, что парень не уйдёт, мрачно вздохнул и, загнав патрон в патронник, встал у телеги.

Его манёвр был понятен. Степняки смогут напасть на него только спереди, а ему, чтобы укрыться, достаточно будет просто упасть на землю и закатиться под дроги. Кроме пистолетов Матвей забрал из телеги перевязь с ножами и кнут. Засапожник и кинжал всегда были при нём. А таскать с собой по кустам ещё и шашку парень посчитал лишним. Ивняк, орешник и заросли кизила – не то место, где можно легко размахнуться длинным клинком.

Да и не полезут всадники в эти кущи. Тут любая лошадь просто запутается. Степняки привычны к верховой схватке, и именно этого превосходства их требовалось лишить. К тому же упругие ветви кустов запросто отведут любую стрелу. Луки и ногайцы, и калмыки пользуют по сию пору с удовольствием.

Спустя примерно четверть часа после окончания всех этих приготовлений Матвей уверенно насчитал десяток всадников в лохматых шапках с хвостами на невысоких лохматых коньках."

"– Не стреляй первым, – негромко произнёс Григорий. – Пусть покажут, чего делать станут. Может, и обойдётся.

Но его надежды оказались напрасными. Степные кони, учуяв казацких лошадей, принялись фыркать и зло скалиться. Потом один из них звонко заржал, и Матвей с возмущением услышал, как его собственные лошади отозвались в два голоса.

– У-у, волчья сыть, – прошипел парень, перехватывая пистолет поудобнее.

Степняки тут же насторожились, и парень мрачно зашипел, словно гадюка, увидев, как степняки принялись щёлкать затворами. У семерых из десятка были винтовки. Двое приготовили луки, а последний снял с луки седла аркан. Похоже, из всего десятка он был самым ловким в обращении с этой штукой.

Красная черкеска Григория сияла на фоне зелёных кустов, словно флаг. Ногайцы подскакали к биваку и, ловко осадив коней, принялись осматриваться. Кузнец продолжал стоять, словно памятник, держа карабин в опущенных руках.

Один из кочевников что-то гортанно скомандовал, и один из обладателей луков вскинул своё оружие. Не раздумывая, Матвей вскинул пистолет и с силой нажал на спуск. Тяжёлая пуля вышвырнула лучника из седла, а всё пространство между телегой и всадниками заволокло пороховым дымом. Бросив пистолет, парень выхватил из кобуры второй ствол и, наведя его на степняка, отдавшего команду, снова выстрелил.

Григорий, воспользовавшись возникшей суматохой, шагнул в сторону и, ловко прижав приклад к плечу, снял ещё одного степняка. Бросив второй пистолет, Матвей взялся за метательные ножи. Благо между ним и противником было не более семи шагов. Тяжёлые, отточенные до бритвенной остроты ножи с сердитым жужжанием сверкали в воздухе, вонзаясь в жилистые тела.