Казачий крест

Запряжённая в неё серая пара была явно благородных кровей.

Разобравшись с товаром, Матвей с удовольствием любовался красивыми, грациозными животными. Толпа, убедившись, что ничего интересного больше не будет, схлынула, и парень мог не особо беспокоиться о сохранности своего товара. Из созерцательной задумчивости его вывел неторопливый цокот копыт. По ряду, ведя в поводу каурого, высокого, широкогрудого жеребца, шёл Григорий. Судя по его довольной физиономии, конь и вправду был хорош. Без изъянов и каких-либо болезней. Рядом с кузнецом вышагивал грузин с такой довольной физиономией, словно светился изнутри.

– Держи, сын. Твой теперь, – усмехнулся Григорий, подавая парню ремень недоуздка. – Буяном звать. Только смотри, он и укусить не дурак, и лягается знатно. Драчливый чёрт.

– Ништо. Подружимся, – тихо рассмеялся Матвей, перехватывая ремень и поглаживая коня по шее.

Протянув коню ладонь, он внимательно следил за его реакцией, и как только жеребец попытался оскалить зубы, ловко хлопнул его ладонью по храпу. Фыркнув, жеребец подался назад и тут же попытался подняться на дыбы, но Матвей, ожидавший чего-то подобного, тут же с силой натянул ремень, не давая ему вскинуться. Возмущённо захрапев, жеребец злобно взмахнул передней ногой, но парень шагнул в сторону, пригибая ему голову ещё ниже. Сообразив, что человек уступать не собирается, Буян остановился и, чутко поводя ушами, принялся принюхиваться.

– Ай молодец, слушай! – весело одобрил наблюдавший за их противостоянием князь. – Настоящий джигит.

– Благодарствуй, княже, – вежливо ответил Матвей, подходя к коню.

Тихо свистнув, Григорий перекинул ему ржаной сухарь из сухпайка и, с лёгкой улыбкой глядя, как жеребец с удовольствием хрустит угощением, проворчал:

– Добрый конь. На таком не стыдно будет и в лагеря, и в бой идти.

– Благодарствую, батя, – улыбнулся Матвей в ответ.

Погладив жеребца и дав ему как следует обнюхать себя, парень подвёл его к телеге и, привязав ремень к задку дрог, тихо выдохнул:

– Ну, всё. Осталось только гостинцев купить, и можно домой.

– Ступай, – услышав, одобрительно кивнул кузнец. – Я тут теперь сам управлюсь. Только сторожен будь. Каторжные, небось, обиду таят.

– Помню, бать, – кивнул Матвей, ловко проскальзывая под шеей коня и выскакивая в проход. – Я недолго.

– Так некуда торопиться, – отмахнулся Григорий, показывая очередному крестьянину кованые вилы.

Шагая в мануфактурные ряды, Матвей изредка останавливался у какого-нибудь прилавка и, осматривая товар, бросал быстрые взгляды вокруг. В то, что каторжные отступятся, он не верил ни секунды. Да, действовать они сразу, может, и не станут, но каверзу устроят точно. Так что, гуляя по рядам, парень старательно мониторил обстановку вокруг.