Катрин. Книги 1-12

Затем он поспешно поднял к самым плечам свои широченные рукава и проворно ощупал череп раненого. – Ни одной трещины; задет один из сосудов. Бегом за горячими углями.

Пьер кинулся за углями, а Катрин заняла его место у изголовья. Крошечный целитель взглянул на нее высокомерно и недоброжелательно.

– Вы жена этого юноши?

– Нет! Я даже с ним незнакома! Но тем не менее останусь подле него, – отрезала девушка.

Пусть этот лилипут терпеть не может женщин, выгнать ее отсюда ему не удастся! Абу-аль-Хаир брезгливо поморщился, но возражать не стал. Он принялся копаться в своем ларце, оказалось, тот заполнен всевозможными стальными инструментами, поблескивающими при свете камина, и бесчисленными горшочками всех цветов радуги. Он осторожно извлек из ларца что-то похожее на печатку с бронзовой ручкой, украшенной цветами и птицами, тщательно протер ее таинственной едкой жидкостью и опустил в принесенный Пьером горшочек с углями. Глаза Катрин расширились от ужаса.

– Что вы собираетесь делать?

Целитель был явно не расположен отвечать ей, но мог ли он удержаться, когда речь шла о его чудесном искусстве?

– О простота! Ведь это же ясно как день! Я прижгу рану, и порванный сосуд заживет. Разве не так поступают и ваши доктора-тупицы?!

Он крепко взял бронзовую печатку, изменившую цвет от погружения в жидкость и нагревания, и поднес раскаленный металл к ране. Катрин впилась ногтями в ладонь, крепко зажмурилась и тут же услышала душераздирающий вскрик и едва не задохнулась от запаха паленой кожи и волос.

– Какой изнеженный юноша! – заметил Абу-аль-Хаир. – Я едва прикоснулся к нему, чтобы не осталось ожога.

– Что бы вы-то запели, если б вам самому приложили каленое железо к виску?! – вскричала Катрин, с ужасом глядя на страдальческое лицо юноши.

– Запел бы хвалу Аллаху. Каленое железо остановило бы мою кровь и продлило мне жизнь. Посмотри, кровь свернулась и больше не течет. Теперь я смажу рану чудодейственным бальзамом, и спустя несколько дней от нее останется едва заметный шрам. По правде сказать, и рана-то не слишком велика.

Он вытащил зеленый фарфоровый горшочек, пестро расписанный невиданными цветами, поддел капельку мази кончиком золотой иглы, стряхнул ее на рану и растер кончиком тонкого полотна. Затем с дьявольской ловкостью стал накладывать на голову юноши плотную повязку, похожую на чепец. Катрин как зачарованная следила за его движениями: стоило бальзаму коснуться раны, как стоны рыцаря смолкли. Комнату заполнил сильный, терпкий и в то же время приятный запах.

– Что это за бальзам? – спросила девушка.

– Мы зовем его бальзам из Матарьи, им лечили еще в Египте, – пренебрежительно ответил человечек и этим объяснением ограничился.