Катрин. Книги 1-12

 – Есть ли другие увечья?

– У него, кажется, сломана нога, – подал голос до тех пор молчавший Матье.

– Что ж, посмотрим!

Нимало не смущаясь присутствием у постели девушки, он сдернул на пол одеяло и простыню, открыв всеобщему обозрению обнаженное тело юноши, которого Пьер и Матье добросовестно раздели, прежде чем уложить в постель. Суконщик покраснел до ушей.

– Тебе здесь не место, Катрин, – проговорил он, хватая племянницу за руку и намереваясь вывести ее из комнаты.

– Жалкие лицемеры-христиане! Плоть человека и плоть коня – вот самые прекрасные создания Аллаха! Эта женщина родит когда-нибудь таких же людей, как этот. Что плохого в том, что она увидит его обнаженным. С таких тел греки лепили статуи и украшали ими свои алтари!

– Но моя племянница – девица! – возмутился Матье, сжимая руку Катрин."

"– Она слишком красива, чтобы долго оставаться таковой! Я терпеть не могу женщин. Глупые, шумные, пустые создания! Но и я отличаю красоту от уродства. Эта девушка – в своем роде произведение искусства. Как, впрочем, и юноша. Ну видели ль вы что-нибудь прекраснее этого сраженного воина?

Вдохновенно рассуждая о красоте, Абу-аль-Хаир вместе с тем ни на секунду не прекращал своего дела, с необычайной осторожностью ощупывая поврежденную ногу. Матье, едва ли убежденный доводами целителя, все-таки отпустил руку Катрин, заглядевшись на смуглое, с тонкой блестящей кожей тело. Катрин вернулась на прежнее место и внимательно следила за руками целителя. А тот, не переставая, восхвалял столь любимым на Востоке цветистым языком телесную красоту человека. Рыцарь и вправду был очень хорош. Золотисто-смуглая кожа туго облегала литое мускулистое тело. Белизна простыни подчеркивала прямизну широких плеч, узость бедер, благородную удлиненность рук и ног, плоский красивый живот. Красотой и гармонией веяло от этого сильного молодого тела, и Катрин чувствовала, что руки у нее холодеют и румянец разливается по щекам при одном только взгляде на него.

Абу-аль-Хаир вправил и выровнял кость, чтобы она срасталась ровно. Раненый застонал, и внезапно Катрин услышала:

– Если б не жестокая боль, я бы думал, что попал в рай и вижу ангела! Вы – сама Роза, сошедшая со страниц старинного романа Лорриса…

Перед ней раскрылись две черные бездны – горящие лихорадочным блеском глаза юноши впивались ей в лицо. Теперь, когда он очнулся, его сходство с Мишелем стало почти пугающим, сводящим с ума. Девушка не удержалась и спросила едва слышным голосом:

– Кто вы, мессир?.. Сжальтесь надо мною, скажите.

Измученный болью, весь покрытый испариной, юноша попытался улыбнуться спекшимися губами, но вместо улыбки его великолепные зубы оскалились в отвратительной гримасе.