Катрин. Книги 1-12

Пряча подступающие слезы, он пробурчал:

– Мы скоро увидимся в Монсальви! Однажды вечером я заявлюсь к вам на ужин, и уж тогда вы от меня долго не избавитесь. Останусь у вас, пока не затравлю нескольких секачей в Шатеньрэ. Прощайте, друзья!

Он поцеловал Катрин, обнял Арно, поклонился Масе, которая поднесла ему на дорогу кубок пряного вина, а затем повернулся к Жаку Керу, взявшему в руку факел, чтобы проводить гостя.

– Я иду следом, мэтр Кер! Еще раз спасибо за помощь!

– Пойдемте, мессир. Я скажу вам, куда надо прислать тех десятерых солдат, которых вы обещали дать. Дурные вести дошли до меня даже раньше, чем до вас, и я все приготовил для отъезда наших друзей… Я знал, что мессир де Монсальви не останется в Бурже, а госпожа Катрин захочет поехать вместе с ним.

Ни один мускул не дрогнул в лице Жака Кера, когда он произносил эти слова. Однако Катрин поняла, каких усилий это ему стоило. За внешней бесстрастностью меховщика скрывалась глубокая душевная мука, в которой он, возможно, и сам не отдавал себе отчета, но инстинктивно пытался отгородиться от нее.

Часы монастыря якобинцев отбили три удара. Глухо хлопнула входная дверь, затем послышался звук быстрых шагов по булыжной мостовой. Арно и Катрин, обнявшись, молча слушали, как они удаляются, и сердца их словно бы бились в такт шагам друга. Наконец все стихло, и тогда Масе подала Катрин подсвечник с зажженной свечой.

– Идите к себе, – сказала она, – вам надо хорошенько выспаться. Завтра будет тяжелый день!

Выспаться? Арно и Катрин даже не помышляли об этом. Они вошли в большую спальню Жака и Масе, которую хозяева уступили новобрачным, как дети, нетерпеливо ожидавшие чуда. Комната была очень уютной: стены задрапированы красно-синей узорчатой тканью, красивый камин конусовидной формы освещало веселое пламя, полы были застланы мягкими коврами. Большая кровать с белоснежными простынями и куртинами ярко-красного сукна открывала им объятия, как тихое сладостное убежище, куда, кроме них, не было доступа никому. В доме царила необыкновенная тишина, будто закрыла свои створки раковина. Опасности и тревоги отступили от них, и в эти первые часы совместной жизни они принадлежали только самим себе. Завтра чары будут разрушены, все начнется сначала, но в это мгновение перед ними были бессильны и злоба и ненависть.

Не выпуская руки Катрин, Арно тщательно запер дверь, а затем повлек жену к постели. Не произнеся ни единого слова, он взял ее на руки и стал жадно целовать. Хотя они жили в одном доме с тех пор, как Сентрайль привез сюда умирающего друга, Арно впервые ласкал Катрин. Свято почитая честь приютившего их дома, они по обоюдному согласию решили ждать, пока не будут соединены законными узами. Зато теперь Арно, казалось, стремился наверстать упущенное время.