Катрин. Книги 1-12

Сентрайль, который нервно расхаживал между окном и большим глобусом, остановился возле шара на подставке и запустил его легким движением руки.

– Ты знаком с Родриго де Вилла-Андрадо? – с притворной кротостью спросил он.

– С этим испанским наемником? Конечно. Мы вместе с ним служили под началом маршала де Северака. Храбрый воин. Но при этом хищный зверь. В жестокости с ним не сравнится даже голодный волк, и он пьянеет от крови, как другие от вина."

"– А еще он пьянеет при виде золота, – резко бросил Сентрайль. – Ла Тремуйль выложил кругленькую сумму в оплату за его услуги. Испанец со своими головорезами вошел в Овернь, а его лейтенанты Валет и Шапель разоряют Лангедок и Геводан. Эти двое поднимаются в горы навстречу Родриго, а тот спускается вниз. Ты все понял?

Лицо Арно де Монсальви из красного сделалось восково-бледным. Плотно сжав губы, так что на углах их обозначились резкие морщины, и втянув ноздри, он стал медленно подниматься, не сводя глаз с Сентрайля. Испуганная Катрин почти физически ощущала душившее его бешенство. Нависая над Сентрайлем, который был ниже на целую голову, Монсальви тихо произнес:

– На моей земле бесчинствует кастильский шакал, а ты говоришь мне об этом только сейчас? И предлагаешь остаться здесь нежиться в покое и тепле, тогда как моих родных, быть может, уже…

– Я сам узнал об этом лишь сегодня утром. Да и если бы мне рассказали раньше, что бы это изменило? Давно ли ты так окреп, что способен без посторонней помощи сесть на лошадь?

Арно, опустив голову, отступил, но лицо его было по-прежнему искажено гневом. Катрин же внезапно почудилось, будто какая-то угрожающая враждебная сила вторглась в мирный кабинет Кера. Черная угловатая тень витала по комнате, прикасаясь ко всем предметам, задевая углы и цепляясь за потолок – словно испанский наемник, вооруженный до зубов, вошел сюда, принеся запах разорения и пожара. Она почувствовала, как холодная рука сжимает ей сердце. Будто сквозь туман, донеслись до нее слова Арно, обращенные к хозяину дома.

– Мэтр Жак, вы поможете мне завтра же уехать из города? Здесь я оставаться больше не могу.

– Если хочешь, я дам тебе десять своих солдат. Они будут ждать тебя в месте, которое им укажут, – вмешался Сентрайль.

Он снова надевал панцирь на свой колет из буйволовой кожи, который снял перед ужином. Близился час прощания. Сентрайль водрузил на голову шлем и запахнулся в широкий плащ. Катрин тяжело было расставаться с верным другом, с братом, который делил с ними и радости и невзгоды. С детской непосредственностью она бросилась ему на шею.

– Я очень люблю вас, Жан. Возвращайтесь к нам как можно скорее!

На грубом веснушчатом лице Сентрайля появилась смущенная улыбка.