Катрин. Книги 1-12

На его руках виднелось мертвенно-бледное полуобнаженное тело мужчины, которое он грубо бросил в телегу. Это было тело Гарена, и Катрин прикусила кулачок, чтобы не закричать.

– Он мертв! – проговорила Сара.

Палач привязывал веревками всего лишь труп – толпа не ошиблась. Вот что вызвало ее разочарование и гнев. Смотреть, как повесят мертвое тело, которое уже не способно страдать, было неинтересно.

Три женщины, стоявшие у окна, перекрестились. Но рука Сары вдруг застыла."

"– О, посмотрите! – вскричала она, показывая на открывшуюся дверь в Дом с обезьяной. Двое стражников вынесли другое неподвижное тело, в котором Катрин с удивлением узнала тюремщика Руссота. Она в то же мгновение поняла, что произошло в тюрьме перед казнью. Тюремщик Руссот передал отравленное вино Гарену, но не смог удержаться, чтобы не попробовать его. Он заплатил своей жизнью за это.

– Он тоже мертв! – сказала Катрин.

Она услышала спокойный голос Абу-аль-Хаира, который неслышно подошел сзади:

– Тем лучше! По крайней мере, нам нечего опасаться, что он заговорит.

Но Катрин не слышала его. Все свое внимание она сосредоточила на Жозефе Бленьи. Палач закончил привязывать тело к решетке. Одной рукой он взял под уздцы лошадь, в другую – кнут, который был у него за поясом, и хлестнул им лошадь. Телега двинулась через толпу. Решетка соскользнула, слегка подпрыгнув, в жирную грязь улицы, и мертвое тело сразу стало черным. Голова и ноги свешивались с телеги.

Дождь припустил с новой силой. Затуманенными от слез глазами Катрин провожала волочащееся под улюлюканье толпы тело того, кто волею судьбы был связан с ней и кто умер от невозможной любви…

Миссия Яна ван Эйка

Роскошная фландрская осень одела в золото и пурпур старые деревья, распростершие свои ветви над черной водой канала. Еще яркое солнце задержалось на остроконечных крышах и цветных стенах домов Брюгге. Но стало уже свежо, и окна были закрыты. Из всех труб вился дымок и, растворяясь в воздухе, уходил в облака, летящие в бледно-голубой лазури неба. Ветер потихоньку срывал листья, и они, медленно кружась, опускались на черную воду. Чувствовалось, что скоро наступит безмолвие зимы…

В доме Катрин тоже горел огонь. Он весело пылал в камине большого зала, в котором находились хозяйка и художник. Вот уже два часа, как Катрин позировала. Она устала, и мурашки стали пробегать по ее рукам и ногам. Выражение ее лица изменилось, и художник заметил это.

– Почему вы не сказали мне, что устали? – спросил он, улыбаясь, что так шло его худому лицу.

– Потому что вы работаете с таким увлечением, что мне было совестно вас прерывать, маэстро Ян. Вы удовлетворены?

– Больше, чем я могу выразить словами. Вы лучшая модель, которую я знаю… На сегодня хватит. Еще один сеанс, и все будет прекрасно.