Катрин. Книги 1-12

В комнату ворвался шум с маленькой площади: это гуляли солдаты, прохаживаясь между домами и лагерем. В окнах горел тусклый свет, и создавалось впечатление, что в деревне продолжается мирная жизнь. На башнях замка горшки с огнем освещали дозорные галереи, не оставляя ни одного места в тени и исключая возможность неприятного сюрприза. Во мраке ночи замок был похож на огненную корону…

— Теперь скажи мне все, — прошептал Ландри. — Я тебя слушаю…

— Что ты хочешь знать?

— То, что от меня ускользает. Почему ты так долго не отвечала на зов госпожи Эрменгарды, почему я нахожу тебя здесь, рядом с тяжело раненным мужем? На вас напали эти бродяги? Мне говорили о раненом по имени…

— Гром! Ты прав. Ты должен знать. Действительно, если бы я сама все это не пережила, то, наверное, с трудом бы поверила. Но мы живем в страшное время…

Рассказ о том, что произошло в Монсальви, потом в Париже, в Шиноне и в Type, оказался кратким. Катрин его пересказывала не раз. О жизни ее до осады Ландри узнал от Эрменгарды. Мучительней была часть, когда надо было переходить к событиям вчерашней ночи. Чтобы нарисовать картину уничтожения деревни, Катрин с трудом находила слова, ей было тяжело их произносить, так как каждое слово вызывало в памяти страшный образ.

— Я знаю, как это происходит, — перебил монах. — К сожалению, для меня это зрелище не новое, и уже много раз я чудом оставался жив в подобных ситуациях.

— Много раз?

Он пожал плечами. У рта появилась грустная складка.

— Да. Похоже, что это и есть война! Продолжай, прошу тебя…

— Продолжать? Остается сказать самое трудное, мой Арно! He решаясь смотреть на него, она описала ему картину захваченного дома, человека под пыткой, насилованную женщину и потом, прижав ладони к лицу, сказала:

— И тогда я увидела того, кто командовал… Капитана Грома, моего супруга! Арно!.. Его!..

В комнате повисла тишина. Ландри не говорил ничего. Готье и Беранже перешли в другой конец комнаты, почти спрятавшись за занавесками у кровати.

Монах нагнулся и дотронулся пальцем до колена своей подруги детства.

— Что ты тогда испытала, Катрин?

Она устремила на него несчастный взгляд."

"— Я не знаю… Сейчас уже не помню точно. Ужас, а потом разочарование… О! Это не то слово, и я не могу это передать. Это чудовищно, ты понимаешь… Почти то же, как в тот вечер, когда Кабош убил Мишеля перед нашим домом. Ты видел, что толпа с ним сделала, когда Легуа нанес последний удар? Это было кровавое месиво. Так вот, когда я вчера увидела Арно, я снова почувствовала что-то похожее. Он был там, передо мной, но мне казалось, что это не он. Мы спорили, называли друг друга страшными словами, были чужими, врагами.