Катрин. Книги 1-12

Выпрямившись, она прислушалась, подав знак Готье молчать. Догоравшие свечи в достаточной мере освещали комнату: дверь оказалась закрытой. Теперь не слышно было никакого шума… Катрин подумала, что просто у нее разыгралось воображение, и, забыв про дверь, вернулась к утехам любви, к своему любовнику.

Рассвет уже был совсем близок, когда Готье наконец заснул. Он погрузился в тяжелый и глубокий сон, наполняя башню звучным храпом, который вызвал у Катрин улыбку. Это была настоящая победа. Какое-то время она смотрела, как он спал, мирно, раскованно, с влажными и приоткрытыми губами. Его гигантское тело раскинулось среди беспорядочно разбросанных простыней. Готье был похож на уснувшего ребенка. Она чувствовала к нему глубокую нежность. Готье любил ее, только ее саму, ничего не требуя взамен, и эта любовь согревала обледеневшее сердце Катрин."

"Она наклонилась над спавшим и поцеловала закрытые веки. Потом поспешно оделась, так как хотела вернуться К себе до наступления дня. Не так-то просто ей было одеться, так как шнурки были разрезаны. С трудом ей удалось их связать.

Затем она выскользнула в коридор, спустилась к себе вниз на цыпочках по каменной лестнице, чтобы шаги ее не будили эхо по всей башне. Небо над замком начинало светлеть. В коридорах, дымя, гасли факелы. Дозорные спали, облокотившись на свои пики. Катрин вернулась к себе в комнату, не встретив ни одной живой души. Поспешно сбрасывая одежду, которую она придерживала обеими руками, молодая женщина со сладким вздохом скользнула в свежие простыни своей кровати. Она чувствовала себя усталой, разбитой ночью любовного жара, но в то же время странным образом она избавилась от всех призраков и теперь засыпала почти счастливой. Конечно, это не было тем опьяняющим и чудесным отрешением, которое давал ей только Арно. В руках этого единственного человека, Арно, которого Катрин только и любила в жизни, она забывалась, растворялась в счастье, отрекаясь от самой себя, собственной воли, сливаясь с ним в одно целое. Но в эту ночь та глубокая нежность, которую она испытывала к Готье, ее страстное желание вырвать его из угрожающего тумана безумия и болезненный голод ее молодого тела заменили настоящую страсть. Она обнаружила, какое успокоение для тела и души могла дать любовь пылкого и искренне влюбленного мужчины… Даже мысль о Фра Иньясио не мучила ее так сильно, в какой-то степени она освободилась от мистики.

Что же до того, что за этим последует, какие изменения принесет эта ночь во что выльются ее взаимоотношения с Готье, Катрин отказывалась об этом думать.