Катрин. Книги 1-12

— Как сказать, — заметила молодая женщина. — Помните, как испугался тот крестьянин, у которого мы спросили дорогу час тому назад? Прислушайтесь к тишине в замке и в деревне так тихо, будто она вымерла. Думаю, те вещи, вроде порчи, сглазу и так далее, которые рассказывают о замке, защищают его несравненно лучше, чем оружие и армия… И я спрашиваю у себя, идем мы к Божьему человеку или к дьяволу во плоти.

Тяжелая атмосфера, царившая в этих стенах, действовала на Катрин сильнее, чем она того ожидала, но Жосс, видимо, был далек от такого рода страхов и опасений.

— Мы зашли уже далеко, — прорычал он, — и я думаю, что мы, собственно, не много потеряем, если пойдем туда и посмотрим.

Епископ Алонсо де Фонсека был таким же странным, как и его замок, но менее красивым. Маленький, худощавый и согбенный, он напоминал растение, которое нерадивый садовник забывает поливать. Его бледная кожа и глаза с красными веками свидетельствовали о том, что он редко видит солнце и что ночные бдения входят в его привычки. Редкие черные волосы, жалкая бороденка, а в довершение всего нервный тик — вот его довольно точный портрет. Это бесконечное подергивание головы было неприятно как для его собеседников, так и для него самого. Через десять минут у Катрин возникло желание его передразнить. Но у епископа были красивейшие в мире руки, а низкий и мягкий голос — как темный бархат — обладал колдовской силой.

Он без видимого удивления принял эту знатную даму-путницу, хотя повозка и внешний вид Катрин так мало соответствовали ее громкому имени и титулу. Он даже проявил явное любопытство. Во время долгого и трудного путешествия было вполне естественным попросить гостеприимства в замке или в монастыре. А гостеприимство севильского епископа было легендарным. Интерес проснулся в нем, когда Катрин заговорила о Готье и о лечении, которое она рассчитывала получить в Кока. Но не только интерес, а и осторожность.

— Кто же вам сказал, дочь моя, что у меня служит врач из неверных? И как могли вы поверить, что епископ может привечать под своей крышей…

— В этом нет ничего удивительного. Ваше Преосвященство — сразу остановила его Катрин. — Когда-то в Бургундии у меня самой жил великий врач из Кордовы. Он был мне скорее другом, чем слугой. А дорогу к вам указал мне смотритель строительных работ в Бургосе.

— А! Мэтр Ганс из Кельна! Большой художник и мудрый человек. Но расскажите мне немного о том мавританском враче, который был у вас.

— Его звали Абу-аль-Хайр.

Фонсека слегка присвистнул, и Катрнн радостно убедилась в широкой известности ее друга.

— Вы его знаете? — спросила она.

— Все хоть сколько-нибудь просвещенные умы слышали об Абу-аль-Хайре, личном враче, друге и советнике гранадского калифа.