Катрин. Книги 1-12

Почему вы не пошли за мной в воду?

Она задала вопрос со всей невинностью и очень удивилась, когда увидела, что Жосс стал алого цвета. Он прочистил себе горло, чтобы наладить голос, и заявил:

— Большое спасибо, мадам-Катрин… но эта вода меня никак не привлекает.

— Да почему же?

— Потому…

Какой-то момент он сомневался, потом, глубоко вздохнув, словно человек, принявший решение, сказал:

— Потому что я считаю ее опасной.

— Опасной? И вы позволили мне в ней купаться? — подтрунила над ним Катрин, которую забавляло его смущение.

— Для вас-то она не опасна.

— Тогда я вас понимаю все меньше.

Жосс мучился, как под пыткой, и выглядел так, словно сидел на раскаленном железе. Он упрямо глядел прямо перед собой, затем повернул голову, посмотрел прямо в глаза забавлявшейся Катрин и с большим достоинством заявил:

— Мадан Катрин, я всегда был разумным человеком, и это позволило мне до сих пор остаться живым и позволит еще, по крайней мере, я на это надеюсь, дожить до преклонного возраста. Я долго таскал свои истертые подошвы и пустой живот по мостовым Парижа. Когда я совсем умирал от голода, я избегал подходить к жарильням, где, издавая такой приятный аромат, румянились на огне прекрасные толстенькие каплуны, о которых я не мог даже мечтать. Не знаю, хорошо ли я объяснился?

— Совершенно ясно, — сказала Катрин, опять залезая на сиденье рядом с ним.

Она перестала улыбаться, и во взгляде, который она устремила на своего спутника, появилось нечто, похожее на уважение и дружбу. Потом она добавила совершенно нейтральным тоном:

— Прошу вас, простите мне, Ж осе. Мне вдруг очень захотелось подтрунить над вами.

— Подтрунить надо мной или испытать меня?

— Может быть, и то и другое, — искренне рассмеялась Катрин. — Но вы блестяще выдержали экзамен. Теперь едем?

И путь их продолжался в дружеском согласии. Готье лежал на соломе почти без сознания. Время от времени с ним случался припадок, который так пугал Катрин. В промежутках он не выходил из бесчувственного состояния, очень беспокоившего его друзей, потому что теперь он не мог есть. Его приходилось кормить как ребенка. Вечером, в последний их переход, Катрин со слезами на глазах спросила у Жосса:

— Если наш путь затянется, мы не довезем Готье до мавританского врача.

— Завтра, ближе к закату солнца, — пообещал ей Жосс, — мы увидим башни города Кока.

Так и случилось. На следующий день, когда в золоте и пурпуре роскошного заката солнце стало клониться к горизонту, Катрин увидела сказочный замок архиепископа Севильи. На миг у нее перехватило дыхание: из красной глинистой почвы, словно вырвавшись из недр земли, возникла каменная крепость, вся в кровавых закатных бликах. Это напоминало дворец из «Тысячи и одной ночи».