Катрин. Книги 1-12

В темном нефе, в церкви, монахи продолжали свои молитвы, даже не заподозрив, что мимо них проходили три человека. Дверь закрылась без шума. Катрин и двое мужчин оказались на улице.

Когда они добрались до дома строителей, Ганс дал несколько советов своим гостям:

— Для всех здешних вы будете моими двоюродными братом и сестрой, отправившимися в паломничество к Иакову Компостелскому, но все же не заводите разговоров с моими рабочими. Некоторые из них — из моей страны и удивятся, что вы не знаете нашего языка. А так ходите где хотите.

— Спасибо, — ответила Катрин, — но у меня нет на эти никакого желания. Один вид этой гнусной клетки делает меня больной. Я останусь дома.

— А я нет! — сказал Жосс. — Когда нужно подготовить побег, лучше пошире открыть глаза и уши.

Следующий день был ужасен для Катрин. Закрывшись в доме у Ганса, она пыталась не смотреть на улицу, чтобы не видеть дождя, начавшегося с утра, и не слышать раздававшихся то и дело криков ненависти и проклятий, о назначении которых ей не приходилось гадать. Она просидела одна в течение всего дня, и единственной ее собеседницей была старая Уррака, а это никак не поддерживало ее. С впалых губ старухи слетали слова, которых Катрин не могла понять. Уррака ходила по кухне, разговаривая сама с собой, как это часто случается с теми, кто не слышит. Во время обеда она дала Катрин полную миску супа, несколько подгорелых сухарей и кувшинчик прозрачной воды, потом возвратилась к своей бочке, села там и принялась изучать молодую женщину с таким вниманием, что вскоре это вывело Катрин из себя. В конце концов ей пришлось сесть спиной к старухе, а потом и вовсе уйти под навес во внутреннем дворе и там дожидаться возвращения мужчин. Жосс ушел одновременно с Гансом. Он решил, как сам сказал, обойти город и исследовать местность.

Когда Жосс вернулся, лицо его было мрачным. На тревожный вопрос Катрин он ответил не сразу.

— Побег будет нелегким, — наконец произнес он. — Думаю, мы рискуем устроить им здесь переворот. Здешние люди — как сорвавшиеся с цепи свирепые хищники. Они испытывают такую кровожадную ненависть по отношению к разбойникам из Ока, что не могут опомниться от радости, что один из них все-таки попался. Вырви у них добычу, они все разнесут!

— Эх! Да пусть разносят! — воскликнула Катрин. — Что мне до этого! Единственное, что важно, — это жизнь Готье…

Жосс бросил на нее беглый взгляд.

— Вы, значит, так его любите? — спросил он с оттенком сарказма, который не ускользнул от нее.

Она пристально посмотрела в глаза недавнего нищего бродяги и надменно отпарировала:

— Конечно, я люблю его как собственного брата и, может быть, даже больше.