Катрин. Книги 1-12

 — Не воображай, что она позволит тебе от нее что-то скрывать!

Потом, обернувшись к молодой женщине, он сказал:

— Через восемь дней с него заживо сдерут кожу, а кожа этого невероятно огромного человека пойдет на создание статуи Христа. А его останки бросят в костер.

От ужаса у Катрин встали дыбом волосы на голове. Она вынуждена была опереться о стену, прижимая руку к животу, так как почувствовала позывы к рвоте. Увидев, как она позеленела, Ганс хотел ее поддержать, но она оттолкнула его.

— Нет. Оставьте, это сейчас пройдет…

— Надо же тебе было ей говорить, — пробурчал немец.

— Он прав. Жосс меня знает…

Она рухнула на один из матрасов и обхватила голову руками. Катрин жила в безжалостное время, ужасы войны, которые она постоянно видела вокруг себя, стали ей слишком привычны, чтобы она легко могла из-за чего-то потерять голову, но то, что ей пришлось услышать, превосходило всякое воображение.

— Что, эти люди безумцы? Или я сошла с ума? Можно ли представить такое варварство?

— У Мавра в Гранаде можно увидеть и похуже вещи, — печально произнес Жосс. — Но, надо признать, в этой стране люди любят кровь больше, чем в других местах…

Катрин его даже не слышала. Она повторяла, словно стараясь получше вникнуть в смысл слов: «для статуи Христа»? Разве можно допустить такую неслыханную вещь, такое богохульство?

— В соборе уже есть статуи такого рода, — спокойно произнес смотритель строительных работ. — Но теперь надо отсюда уйти! Здесь не стоит оставаться. Здесь холодно, и мои люди вот-вот вернутся…

Он мягко взял ее за руку, прошел с нею по внутреннему двору, они дошли до большой кухни, находившейся с другой стороны и занимавшей всю ширину дома. Там горел огонь под черным от копоти котлом, и от него шел вполне приятный запах. Старая служанка, сидя на табуретке, стоявшей у бочки, беспробудно спала, положив руки на колени и открыв рот. Кивнув головой, Ганс показал на нее, усаживая Катрин на скамье.

— Ее зовут Уррака. Она глухая как пень. Мы можем говорить…"

"Он подошел и потряс старуху, которая, раскрыв глаза, тут же обрушила на него поток слов, но вовсе не обратила внимания на двух прибывших путешественников. Она с усилием сняла котел и поставила его на стол, после чего вытащила из сундука деревянные миски и с поразительной быстротой наполнила их супом. Сделав это, старуха вернулась к бочке и опять заснула. Ганс дал миску в руки Катрин, Другую подал Жоссу и устроился рядом с ними.

— Сначала поешьте, — посоветовал он, подталкивая миску к губам Катрин, которая, продолжая переживать, не сделала пока ни одного движения. — Ешьте. Потом все станет яснее.

Она обмакнула губы в густой суп с мукой и свиным салом, обожглась и сделала гримасу.