Катрин. Книги 1-12

Пожав плечами, ворчливо сказал:

— Так еще нужно узнать, где находятся эти знаки. Катрин ангельски улыбнулась. Ее взгляд излучал искреннюю кротость.

— Возможно, мне не следовало бы говорить об этом, но господин так добр ко мне… а дама так ненавидит меня. Она обещала мне помиловать Феро, но позволила забить его до смерти. Я думаю, она знает, где находятся эти знаки… Прошлой ночью она думала, что я сплю, но я слышала, как она называла один замок, где солдаты-монахи перед казнью содержались в тюрьме… но я не помню название.

Это было так ловко разыграно, что Ла Тремуйль больше ни в чем не сомневался. Он снова схватил Катрин за руки.

— Вспомни, приказываю тебе… ты обязана вспомнить! Это в Париже? В большой башне Храма? Это там? Говори!

Она покачала головой.

— Нет… Это не в Париже. Ну, название такое… Ох! Трудное… вроде как Нинон…

— Шинон? Да? Это, конечно, Шинон, да?

— Думаю, да, — сказала Катрин, — но я не уверена, Там есть большая башня?

— Огромная! Донжон дю Кудрэ. Главный управляющий Храма Жак де Молэ был там затворником вместе с другими сановниками во время процесса.

— Значит, — заключила Катрин спокойно, — в этой башне и находятся загадочные знаки.

Толстяк в возбуждении ходил по камере, а Катрин смотрела на него с нескрываемой радостью.

Это Арно когда-то рассказал ей такую историю. Однажды вечером, после разорения замка Монсальви, сокрушаясь об их несчастье, он поведал ей, как старый Монсальви, рыцарь Храма, вместе с двумя другими монахами занимался спасением сказочных сокровищ. Вскоре он умер, так и не рассказав ничего о секрете знаков, ключ к прочтению которых был у главного управляющего."

"«Рассказывают, что в тюрьме, — говорил Арно, — в огромной башне Шинона, главный управляющий начертил знаки… к сожалению, не поддающиеся расшифровке. Я их видел, когда был там, но не придал им большого значения. Тогда я был богат и ни о чем не беспокоился… А вот теперь я хотел бы обнаружить эти баснословные сокровища, чтобы восстановить Монсальви». Об этом разговоре она вспомнила в Анже, когда размышляла о приманке, способной привлечь Ла Тремуйля в Шинон. Приманка брошена, и рыба ее заглотнула… Катрин чувствовала огромное удовлетворение. Даже если она не выйдет живой из этой тюрьмы, все равно Ла Тремуйль поедет в Шинон, и ловушка захлопнется. Она будет отомщена.

С легким сердцем она смотрела на Ла Тремуйля, метавшегося по камере, как медведь в клетке, и словно видела заразу золотой лихорадки, попавшую ему в жилы. Она слышала его бормотание:

— А этого человека надо найти. Я должен узнать, кто это такой! Его имя!.. Уж я-то сумею заставить его говорить! I

— Сеньор, — осторожно перебила его Катрин, — если будет мне дозволено дать вам совет?..

Он посмотрел на нее так, будто удивился ее присутствию в камере.