Катрин. Книги 1-12

К тому же радость, которую она испытала, узнав Тристана, улетучилась.

Она надеялась, что он зайдет к ней в ближайшее время, но, кроме Ла Тремуйля, ни один мужчина не переступил порога ее комнаты. Только старые гречанки имели, видимо, право на это.

Раз в два дня к ней приходил главный камергер, и это было большим испытанием для молодой женщины. Он проявлял по отношению к ней приветливость, коробившую ее, тем более что она была вынуждена отвечать любезностями, приправленными унижением, как это следовало делать бедной дочери кочевого племени.

Ей приходилось поглубже забираться в постель и притворяться более слабой и больной, чем это было на самом деле. Она боялась, как бы он не потребовал быть «милой» с ним. Сама идея близости с этим жирным боровом холодила душу. Она желала ему смерти и ненавидела всем сердцем, она жаждала отомстить ему за Арно, за своих родных и за себя, покарать этого подлого тирана, повергшего в нищету и руины целое королевство. Ей приходилось каждый раз прилагать нечеловеческие усилия, чтобы не выдавать своих истинных чувств и улыбаться. Она заставляла себя думать о том моменте, когда ее враг будет мертв. Это придавало ей новые силы.

После дьявольской ночи, проведенной с Жилем де Рэ, она дала себе зарок: даже ради успеха своей миссии, ради того, чтобы заманить Ла Тремуйля в Шинон, она не согласится на близость с этим продажным существом, один вид которого вызывает отвращение. Если ей не удастся сохранять дистанцию, прежде чем убедить его поехать в Шинон, она просто-напросто убьет Ла Тремуйня, и пусть это будет ей стоить жизни.

Но, чтобы убивать, нужно оружие, а его-то у нее не было. Она надеялась на Тристана, с ним следовало как-то связаться. Все эти мысли будоражили молодую женщину в течение долгих часов неподвижного лежания за красными занавесями кровати.

Шум в замке, крики стражников, смена караулов, голоса слуг, воинские команды, галоп лошадей отзвуки, музыки были единственным развлечением Катрин, умиравшей от скуки. Все остальное время она рассматривала статую архангела Михаила, стоявшую на маленьком алтаре напротив кровати, удивляясь тому, что обнаружила эту статую в комнате, предназначенной Ла Тремуйлем для своих мимолетных любовниц. Но в этой жизни были и свои положительные стороны. За эти дни Катрин восстановила здоровье. Благодаря вынужденному отдыху, хорошей еде, уходу к ней возвращались жизненные силы."

"На шестой день Катрин решила перейти к действиям, небольшое происшествие напомнило ей о необходимости ускорить ход событий. В это утро, после мессы, когда весь замок завтракал, старая Криссула (хотя это могла быть и Ница) принесла Катрин еду: блюдо жареных жаворонков, кружку вина и хлеб, в котором молодая женщина обнаружила тонкую полоску скрученного пергамента.