Катрин. Книги 1-12

Его жирная рука потянулась к плечу, прикрытому простыней, и нетерпеливо скользнула под нее, желая прикоснуться к мягкой нежной коже. Катрин застонала: это было плечо, укушенное Жилем. Ла Тремуйль поспешно отдернул руку и, остолбенев, принялся рассматривать кровь на ней.

— Сжальтесь, — упрашивала Катрин, — не трогайте меня. Мне больно!

Вместо ответа Ла Тремуйль отбросил одеяло. Его взору предстало покрытое синяками, царапинами, запачканное кровью тело. Толстый камергер побагровел от злости.

— Грязная собака! Как он посмел проделать такое, когда она предназначалась мне! Он мне за это дорого заплатит!

Катрин с замиранием сердца наблюдала за этой дрожащей, словно желе, массой. Но Ла Тремуйль принял ее удивление за страх. С неожиданной нежностью он аккуратно прикрыл шелковым одеялом истерзанное тело.

— Не бойся, малышка! Я тебе не сделаю ничего плохого… Я не бесчувственная скотина и слишком ценю красоту, чтобы пользоваться ею по варварски. Ты принадлежишь мне, а он посмел бить тебя, всю изранил, тогда как тебе с утра надлежало быть у меня…

«Вероятно, — подумала Катрин, — такое он не может простить: ведь Жиль осмелился испортить вещь, уже принадлежавшую ему. Его возмущение было бы не менее энергично, если бы побили его собаку, лошадь или испортили ювелирное украшение…» И она решила этим воспользоваться.

— Сеньор, — запричитала она, — не могли бы вы прислать служанку, чтобы она занялась моим плечом. Мне так больно!

— Я пошлю к тебе не только служанок, но и слуг. Они немедленно перенесут тебя ко мне, милая Чалан… Так тебя зовут? За тобой будут ухаживать, лечить; я подожду твоего полного выздоровления.

— Да… но как же мессир де Рэ?

Злая складка пролегла в уголках толстогубого, жирного рта.

— Ты больше о нем не услышишь! Ко мне никто не смеет входить без моего разрешения, и он в том числе! Он хорошо знает, что, если ослушается, я немедленно отправлю его в Анжу, в родовое имение. Подожди, я сейчас вернусь.

Он уже уходил, но, влекомый страстью, не в силах сдержать себя, ласково погладил Катрин поверх одеяла.

— Скорее поправляйся, малышка! Ведь ты будешь ласкова со мной? Не так ли?

— Я ваша покорная слуга, сеньор… — пробормотала Катрин, боявшаяся возбудить его чувства, — но сейчас мне так плохо, так плохо…

Он с сожалением убрал руку, потрепав ее по щеке.

— Ну, будь умницей! Поправляйся! Я жду от тебя море удовольствий!

Он удалился так стремительно, что Катрин не успела и рта раскрыть. Дверь громко захлопнулась. Не желая больше ни о чем думать, молодая женщина закрыла глаза, ожидая прихода слуг. Мысль о том, что она идет к Ла Тремуйлю, не страшила ее.