Катрин. Книги 1-12

 — Он хочет сказать, что я готова на все ради отмщения Ла Тремуйлю. Я сама не раз повторяла это.

Поднялся страшный шум: все принялись говорить перебивая друг друга, особенно выделялся фальцет епископа. Только Амбруаз де Лоре молчал, а его тонкие губы растянулись в подобие улыбки. Пришлось королеве повысить голос и призвать почтенное собрание к порядку.

— Успокойтесь, мессиры, — сказала она твердо. — Я понимаю ваше возбуждение, вызванное столь смелым предложением, но не стоит кричать. К тому же мы находимся в такой ситуации, когда почти нет никакой надежды на успех. Этот дерзкий план должен обсуждаться хладнокровно. Хорошо ли вы, Катрин, взвесили ваши слова, сознаете ли опасность, которой себя подвергнете?

— Да, я все учла, мадам, и не нахожу, что препятствия будут непреодолимы. Если я смогу оказать услугу вам и королю, отомстив при этом за своих близких, я буду бесконечно рада.

Голубые глаза коннетабля искали взгляд Катрин и, найдя, остановились на ней.

— Вы рискуете жизнью. Если Ла Тремуйль вас узнает, вы уже не увидите солнечных восходов. Вам это известно?

— Да, я знаю, монсеньор, — ответила она, присев в реверансе, — и я иду на риск. Но не надо преувеличивать степень риска. Главный камергер плохо меня знает. Я была дамой при дворе королевы Марии, женщины набожной и серьезной, которую окружение короля не баловало своим вниманием. Ла Тремуйль видел меня два или три раза в толпе других дам. Этого недостаточно, чтобы опознать меня, особенно в переодетом виде.

— Тогда все хорошо! У вас есть на все ответ, и я восхищаюсь вашей смелостью.

Повернувшись к Тристану Эрмиту, он хотел что-то сказать, но вмешался Жан де Бюэй.

— Предположим, что мы примем предложение мадам де Монсальви и она возьмется играть опасную и малоприятную роль, но ничто нас не убеждает в положительном исходе этого плана. У цыган странные манеры и еще более странные обычаи…

— Обычаи мне известны, — прервала его Катрин. — Мессир, моя преданная Сара — одна из этих цыганок. Когда-то ее продали в рабство в Венецию.

Следующее замечание сделал Пьер де Шомон:

— Согласятся ли эти люди быть нашими сообщниками? Они дикие, независимые, непредсказуемые.

Узкие губы фламандца сложились в холодную улыбку, улыбку с оттенком угрозы.

— Они тоже любят золото… и боятся палача! Угроза наказания с обещанием хорошенькой суммы сделает их более понятливыми. К тому же Сара, будучи своей в их кругу, будет наверняка хорошо принята… И если мессир коннетабль не возражает, я сам буду сопровождать мадам Катрин в табор. Я буду осуществлять связь с вами, господа!

— Это мне нравится, — подтвердил Ришмон, — и полагаю, что план хорош. Есть ли у кого-нибудь возражения?

Никаких возражений нет, — отозвался епископ.