Катрин. Книги 1-12

Это был тридцатилетний фламандец, блондин с холодными голубыми глазами и бесстрастным выражением лица, даже не лица, а маски, подумалось Катрин. Вместе с тем он был не лишен величественности. Он стал на колено перед королевой, ожидая разрешения продолжать.

Ришмон вопросительно взглянул на королеву и сказал:

— Королева разрешает тебе продолжать! Что ты хочешь сказать?

— Следующее: главного камергера нельзя убить вне стен крепости, поскольку он никуда не выходит. Значит, надо сделать это в одной из королевских резиденций, потому что он превратил их в свои и прячется там за спиной солдат гарнизона!

— Мы только что говорили об этом, — сказал Жан де Бюэй, нахмурив брови. — Это невозможно!

— Это невозможно в Амбуазе, — продолжал Тристан Эрмит без тени смущения. — Потому, что комендант крепости — его человек, но это станет возможным там, где комендант будет заодно с нами. Например, в Шинон. Комендант мессир де Гокур тайно вступил в союз с мессиром коннетаблем и ему полностью предан.

Дрожь пробежала по спине Катрин. Рауль де Гокур! Бывший комендант Орлеана, человек, который едва ли не подверг ее пыткам и приговорил к повешению! Он ненавидел Жанну д'Арк и тайно сражался против нее. Что же сделал ему Ла Тремуйль, если он так неожиданно перебросился в другой лагерь? Но уже Ришмон отвечал своему оруженосцу:

— Действительно, у нас будет шанс, если заманить Ла Тремуйля и, разумеется, короля в Шинон. Но главный камергер не любит Шинон. Тень Девы слишком жива там, и городские жители сохранили в своих сердцах память о ней. Король же легко поддается влиянию. Ла Тремуйль боится, что он услышит эхо голоса Жанны в Большом Зале. Он не знает, что Гокур перешел на нашу сторону, но он никогда не согласится привезти короля в Шинон!

— И все-таки нужно, чтобы он его привез! — воскликнула Катрин. — Разве нет никого, кто мог бы повлиять на него? Речь идет только о сентиментальной боязни, которую можно перебороть. Каждый человек, по-моему, имеет какую-то слабость и ее нужно использовать. Какая слабость есть у главного камергера?

На этот раз ответил Амбруаз де Лоре, рыжий анжевенец мрачного вида.

— У него их две: золото и женщины! — сказал он. — Его алчность сравнима с его ненасытным стремлением к женским ласкам. И если найдется красивая женщина, способная свести его с ума, он, возможно, пойдет на рискованные действия.

Пока Лоре говорил, его взгляд с нескрываемой откровенностью изучал Катрин, отчего ее щеки зарумянились. Намерение анжевенца было таким ясным, что молодая женщина вспыхнула от гнева.