Катрин. Книги 1-12

Ночь выдалась холодной, и, когда шотландцы исчезли из виду, Катрин, Сара и брат Этьен остались стоять в темноте рядом с церковью. Реку не было видно, но слышался шум ее вод. Освещенные окна гостиницы походили на два желтых глаза, смотрящих в темноту. Брат Этьен помахал факелом, который он взял у одного из шотландцев, и ветер сорвал с него сноп искр.

— Пора возвращаться, — сказал он.

— Я хотела бы уехать немедленно, — взмолилась Катрин. — Это место наводит на меня страх.

— Не сомневаюсь, но нам все же придется дождаться утра. Мы должны вброд перейти реку, а она широкая и быстрая. Пытаться найти брод в темноте — значит подвергать себя смертельной опасности. Я не уверен, что местные жители придут нас спасать.

— Ну что же, подождем утра в зале гостиницы все вместе. Я не могу возвращаться в эту ужасную комнату.

Глава четвертая. ПУТЕШЕСТВЕННИК

В гостинице «Черный сарацин» в Обюсоне знавали и лучшие времена, когда в богатом и процветающем крае еще проводились ярмарки, а англичане не разоряли страну. В это благословенное время путешественники собирались здесь толпами, направляясь в Лимож, славившийся вертевшимися практически без перерыва. Смех и крики выпивох сливались с веселым стуком деревянных сабо красивых служанок, работавших с восхода до заката солнца.

Но когда Катрин, Сара и брат Этьен приехали туда вечером, после утомительного дня, проведенного в пустынных и диких просторах нагорья Мильваш, единственным звуком, услышанным ими, было громыхание некогда ярко раскрашенной вывески, теперь проржавевшей и болтавшейся на столбе. Стражники протрубили сигнал к закрытию ворот и маленький городок, казалось, зябко стиснул свои узкие и темные улочки, словно скряга, прячущий сокровища.

Старый замок виконта с обвалившимися стенами, расположенный на скалистой горе, имел вид большого ленивого кота, свернувшегося в клубок и готового уснуть. На улицах редкие прохожие бросали тревожные взгляды на трех путешественников, но, увидев, что это две женщины и монах, безразлично продолжали свой путь.

Стук копыт привлек внимание человека в белом фартуке на пороге «Черного сарацина», дородное брюхо которого печально контрастировало с желтым цветом лица и худыми ногами. У него были дряблые щеки, как у людей, быстро похудевших, и вздох, сделанный им при виде путников, говорил о состоянии его кладовок для провизии. Тем не менее он снял свой колпак и шагнул к слезавшим с коней людям.

— Почтенные дамы, — вежливо сказал он, — и вы, преподобный отец, чем может быть вам полезен «Черный сарацин»?

— Постелью и едой, сын мой, — ответил брат Этьен жизнерадостно. — Мы проделали большой путь, наши лошади устали, и мы тоже. Не могли бы вы устроить нас на ночлег и покормить? У нас есть чем заплатить.