Катрин. Книги 1-12

Все они были для нее на одно лицо, перед ней возникал только невидимый воочию лик… Странно, но лишь в этом необычном для нее наряде она вновь почувствовала себя женщиной. И, несмотря на свою неизлечимую, безнадежную любовь, не могла запретить себе любоваться свое образной красотой Мак-Ларена. Высокая худая фигуре этого человека поражала гибкостью, трепетной, словно клинок шпаги. Ястребиный профиль узкого гордого лица, твердый рот, волевой подбородок свидетельствовали о непреклонности и силе духа. Холодные, глубоко посаженные голубые глаза, опушенные густыми светлыми ресницами смотрели насмешливо. У него были довольно длинные светлые волосы, укороченные на лбу, с губ не сходила странная надменная улыбка.

Обняв Катрин за талию, чтобы посадить на свою лошадь он заглянул ей в глаза. Этот взгляд пронзил ее, как кинжал Улыбнувшись, он ничего не сказал. Перед лицом этого незнакомого человека она почувствовала себя совершенно безоружной. Этот взгляд как будто говорил, что лишена своей траурной вуали мадам Монсальви была такой же женщиной, как и все остальные, вполне доступной, в кони концов. Катрин никак не удавалось разобраться в том, npиятное или неприятное впечатление производил на нее Maк Ларен."

"Вечером они остановились в сарае у одного запуганного крестьянина, который не посмел отказать им в черном хлебе и козьем сыре. Сара устроила ее подальше от мужчин, поскольку хотелось лечь ближе к огню, разведенному между трех камней, это расстояние не было столь уж значительным. Катрин продрогла, умирала от усталости, а ее рана, растревоженная ездой, неприятно ныла. Кровь стучала в плече и в висках, она хотела заснуть, когда к ней подошел Мак-Ларен.

— Вы нездоровы, — сказал он, посмотрев на нее своими светлыми, пронизывающими насквозь глазами. — Нужно лечить рану иначе. Покажите ее мне!

— Я сделала все, что нужно, — возразила Сара. — Больше не надо ничего делать, только ждать, пока рана не заживет.

— Сразу видно, что вы никогда не лечили ран, нанесенных медвежьими когтями, — парировал шотландец, слегка улыбнувшись. — Я сказал-покажите, что у вас там!

— Оставьте ее в покое! — раздался сзади сердитый голос Готье. — Без моего согласия вы не притронетесь к госпоже Катрин.

Тяжелая фигура нормандца отгородила Мак-Ларена от огня, и Катрин подумала, что он похож на одного из этих медведей, которого только что упомянул лейтенант. Лицо Готье стало угрожающим, а широкая ладонь легла на рукоятку топора, заткнутого за пояс.

Катрин испугалась, когда поняла, что эти двое готовы схватиться в драке.

— Приятель, ты начинаешь раздражать меня. Кто ты, конюх мадам Катрин или нянька? Знай свое место… Я хочу вылечить ее.