Катрин. Книги 1-12

По правде говоря, я был послан к вам. Вас просит вернуться королева Иоланда.

— Меня? А я не думала, что королева помнит обо мне.

— Она никого и никогда не забывает, мадам… и тем более тех, кто ей был предан! Она хочет вас видеть. Но не спрашивайте зачем; королева мне этого не сказала… Я даже не могу предположить.

Темные глаза Катрин в упор смотрели на монаха. Кажется, бродячая жизнь была залогом его неувядающей молодости. Он совсем не изменился: лицо, как всегда, было круглым, свежим и смиренным. Но страдания и невзгоды сделали Катрин подозрительной. Даже самый ангельский лик представлял для нее угрозу, не был исключением и старый друг.

— Что сказала королева, посылая вас ко мне, брат Этьен? Не могли бы вы передать ее слова?

Он утвердительно кивнул головой и, не спуская глаз с Катрин, ответил:

— Конечно. «Горе невозможно облегчить, душу умиротворить, — сказала мне королева, — но иногда отмщение уменьшает страдания. Пошлите ко мне мадам Катрин де Монсальви и напомните ей, что она по-прежнему принадлежит к кругу моих дам. Траур не отдаляет ее от меня».

— Я признательна за память обо мне, но не забыла ли она, что семья Монсальви находится в изгнании, объявлена предателями и трусами, разыскивается королевским наместником? Знает ли она, что избежать казни можно или умерев, или попав в лепрозорий? Недаром же королева упомянула о моем трауре. Но что ей еще известно?

— Как всегда, она знает все. Мессир Кеннеди ей обо всем сообщил.

— Значит, весь двор судачит об этом, — с горечью сказала Катрин. — Какая радость для Ла Тремуйля сознавать, что один из самых смелых капитанов короля находится в лепрозории!

— Никто, кроме королевы, ничего не знает, а королева умеет молчать, — возразил ей монах. — По секрету мессир Кеннеди сообщил ей, равно как предупредил местное население и своих солдат, что собственной рукой перережет горло тому, кто посмеет рассказать о судьбе мессира Арно. Для всего остального света ваш муж мертв, мадам, даже для короля. Думаю, вы мало интересуетесь тем, что происходит под вашей собственной крышей.

Катрин покраснела. Это была правда. С того проклятого дня, когда монах отвел Арно в больницу для прокаженных в Кальве, она не покидала дома, не показывалась в деревне, боясь местных жителей. Целыми днями мадам де Монсальви сидела взаперти и только в сумерках выходила подышать свежим воздухом на крепостную стену. Она подолгу стояла неподвижно, устремив взгляд в одном направлении. Верный Готье, которого она спасла когда-то от виселицы, сопровождал ее, но всегда держался в стороне, не решаясь помешать размышлениям несчастной женщины.

Только Хью Кеннеди подходил к Катрин, когда она, закончив прогулку, спускалась по лестнице.