Катрин. Книги 1-12

Инстинктивно она схватила руку Жака и не выпускала ее, пока слезы не навернулись на глаза.

– Жак, – причитала она, – неужели я приговорена к вечному бродяжничеству, к бесконечному одиночеству?

Напряженное лицо меховщика выражало жалость. Лицо Катрин, обращенное к нему, было столь притягательным, таким красивым, что даже темной ночью, если бы его глаза были закрыты пеленой, он не смог бы отказаться от сумасшедшей мысли, посетившей его умную голову. Он не понимал, что Катрин испытывала временную депрессию, порожденную ночью, холодом, усталостью. В свою очередь, он сжал ее руки и притянул их к своей груди.

– Катрин, – вскрикнул он, и его голос наполнился бессознательной страстью, – не будем расставаться! Едем со мной! Мы отправимся на Восток, в Дамаск. Я сделаю вас королевой, я принесу к вашим ногам все сокровища Азии. С вами и для вас я сделаю невозможное!

В нем вспыхнул такой огонь, что своим дыханием он обжигал лоб Катрин. А у нее прошла минутная слабость. Она была счастлива встречей с Жаком и грустила о расставании, но так ли он ее понял? Потихоньку она высвободила руки и улыбнулась.

– Мы так устали и были так перепуганы, что потеряли разум, не так ли, Жак? Что вы будете делать со мной в ваших деловых путешествиях? И что будет с вашим грандиозным планом, который должен принести несметные богатства и процветание?

– Какое это имеет значение! Вы стоите дороже целого королевства! С первой же минуты, когда я вас увидел в свите королевы Марии, я знал, что для вас я могу отказаться от всего, покинуть всех.

– И даже Масе и детей?

Наступила тишина. Жак напрягся при упоминании о жене и детях. Она услышала, как напряженно он дышал. Голос вернулся к нему, далекий, глухой, но упрямый.

– Даже их… да, Катрин!

Она не дала ему времени продолжать. Опасность была слишком очевидной. Уже давно она догадывалась, что Жак испытывал к ней нежные чувства, но никогда не предполагала такой любви. Он не был человеком, с которым можно было заходить так далеко. Нельзя ловить его на слове, чтобы он отказался от всего ради нее – от будущего, семьи, богатства. Она покачала головой.

– Нет, Жак, мы не будем делать такой глупости, чтобы жалеть потом. Я говорила так из-за усталости, возможно, из-за малодушия, а вы из-за слишком большой горячности. И вам и мне есть что делать в этой стране. А потом, вы любите Масе, даже если в какой-то момент вам показалось, что это не так и вы хотели ей причинить страдание. Что же касается меня, мое сердце умерло, так же как и мой муж.

– Ну что вы! Вы слишком молоды, слишком красивы, чтобы не сказать больше.

– И все-таки это так, друг мой, – сказала Катрин, выделяя слово «друг». – Я всегда жила, дышала, страдала ради Арно де Монсальви. Жизнь, любовь, смысл существования всегда были связаны с ним.