Катя

Вот почему он был полон сил и энергии, вот почему он оставался прекрасным любовником до последнего времени. Но год назад он резко сдал и возраст стал брать свое. Я связывала это с чем угодно, кроме препарата. А мой сын продолжал докапываться до правды.

— Когда у тебя закончился препарат?

— Год назад. Сын, все зафиксировано. Все анализы приложены. Биометрия, исследования функции мозга, все есть.

— И что теперь? Его можно синтезировать? Если ты смог это сделать тридцать лет назад, то сегодня это не проблема. Папа, ты понимаешь…

— Я понимаю, что мне осталось немного, что мне восемьдесят, а тебе всего четырнадцать. Саша, такова жизнь, она заканчивается. С препаратом или без, но конец один. Может, ты сможешь то, что я не смог. Мне жаль, сын, но мы вынуждены довольствоваться тем, что отпустил нам Бог.

Я замужем. Я официальная жена. Что изменилось? Не знаю. Но он стареет, быстро, катастрофически быстро!

Я теряю его! Сбываются самые жуткие страхи! В душе поселилась безысходность.

Все свободное время он проводит с сыном, а на работе — с Сашкой Борисовым. Ой, простите, с профессором Борисовым. Сашка, то есть профессор Борисов, заканчивает какой-то экономический институт. У них планы!

А у меня роды… Еще Люба беременна. Я говорила, что ей нужен отдых, и они поехали в Питер. Теперь ждут второго. Она работает, пашет как лошадь, несмотря на беременность. Пока все нормально. Мой мужчина переживает за дочь. И я переживаю. Она себя совсем не бережет.

Ромина жена, Ирочка, родила вторую дочку. Так, из одного декретного отпуска ушла в отпуск по уходу за ребенком, а потом снова в декретный отпуск. Я согласна у нее роды принимать хоть каждый год, только бы она мне в отделении глаза не мозолила. Терпеть ее не могу! Она просто капризная баба и уже даже без накрашенных ресниц. Прибавила килограмм двадцать и потеряла весь свой шарм. Она стала обычной бабой. Но Рома любил детей, да и их мать, наверно, тоже. Он приходил на работу невыспавшийся и какой-то зачуханный. Ему даже Саша Борисов замечание сделал по внешнему виду. Рома обиделся, но исправился. Вообще, Борисов, который уже был заместителем директора, имел репутацию умного жесткого начальника. Он не был самодуром, но шкуру с любого мог спустить запросто. Его уважали, ценили и боялись одновременно.

Самое интересное, что и я уважала и боялась. И Любу уважала. Я даже втайне радовалась, что мы с Любой работаем в разных отделах. Вот она бы меня точно потеснила. Она была лучшим хирургом в лучшей клинике. Правда, с некоторых пор беременным хирургом, но все равно лучшим. За пределами клиники мы были подругами, сестрами, могли болтать обо всем на свете и, конечно, в первую очередь о мужчинах. А мужчины у нас были очень не простые, очень даже особенные и требующие чуткого, нежного обращения.