Катя

И мучился, и выбора у него не было. Она же, как паук, заманила нас в свою паутину и пользовалась по мере необходимости. Чего она хотела?

— Не знаю, но не любви, сынок. Любви она точно не хотела. Ты молодой, красивый, яркий, вот она и увлеклась, а отец — да денег она хотела.

— И как теперь? Что я маме скажу?

— Пока ничего, а потом правду. Она же мама, она поймет и простит.

— Да, конечно. А в чем ты перед мамой-то виноват? Нет твоей вины, сынок. Просто ей тяжело будет принять твою правду, но вины твоей нет. Это ошибка твоя, не преступление. Тебе самому пережить все надо, ведь она предавала тебя, просто пользовалась. Вот, что тебе пережить надо. И мясо есть, потому что завтра тебе работать, а нагрузка увеличится, у вас в отделение на одного хирурга меньше.

— Да съем я. Ты тоже давай ешь, а то меня учишь, а сама только говоришь. Как мне помочь им, ба?

— Ну да. Они ж не смогут друг без друга. Но мама гордая, она не простит.

— Она еще и умная. Не забывай об этом. Она подумает прежде, чем решать.

— А эмоции, а обида? Поставь себя на ее место. Я бы убил, наверно.

— Ты молодой, горячий, а у нее опыт и ответственность. Семья у нее, сынок, и дети. Как ты думаешь, она захочет оставить детей без отца? Он ведь хороший отец.

— Лучший! Но ей же больно, бабуля.

— Так постарайся помочь, облегчи боль, говори с ней. Пусть с первого раза не услышит, со второго, но потом все получится. И еще, постарайся понять отца. Пойми, что и ему сейчас помощь нужна, и поддержка твоя тоже. Ты старший, Валера. Кто, если не ты.

Он задумался и только быстрее стал орудовать ножом и вилкой. Я тоже решила не расстраивать Митю и все съела.

Ночью ко мне под бок пристроился Борька. Сначала он сказал, что ему страшно, и все крутился, потом пригрелся и уснул, а я так и не сомкнула глаз.

Слава Богу, хоть с Митей не пришлось объясняться. Ему хватило Марины. Он был очень тактичным человеком, вот и не лез ко мне с расспросами.

Я знала, что он тоже не спит, я по его дыханию слышала, просто говорить совсем не хотелось.

Еле дождалась утра. Митя встал, поставил чайник. Я наделала бутерброды на завтрак детям и с собой — их родителям. Мы с Валерой отправились на работу.

Планерку никто не отменил. Все шло своим чередом. Все собрались в кабинете директора, только его самого еще не было.

Заведующие шушукались, некоторые отпускали сальные шутки в адрес Борисова, другие открыто сочувствовали Любе. Коля и Федор молчали, сколько их ни пытались втянуть в разговоры.

Он появился ровно в восемь тридцать. «Точность — вежливость королей». Высокий, стройный, сосредоточенный, безумно красивый. Все замолчали, встали, приветствуя директора.

Он выслушал все отчеты, внес коррективы в работу отделений и отделов.