Катя

Она замолчала и собралась куда-то.

— Стой! Сейчас ты возьмешь Борю и пойдешь ко мне домой, и ты будешь там с братом и Митей. Поговорим позже.

— А Валера? — Она снова стала просто подростком и просто еще ребенком.

— Валера нужен здесь.

Борька обнял меня и прижался всем своим тельцем.

— Бабуль, Ваня выздоровеет?

— Конечно, милый! Все будет хорошо. Вот увидишь.

Он плакал. Я целовала его и поглядывала на Валеру. У того в душе была буря, и вовсе не из-за измены отца, там было еще что-то. Я успокоила Борьку как могла и отправила их с Мариной к моему мужу. Он человек душевный, он сможет им помочь. А им сейчас нужно только участие и внимание.

Они ушли, и Валера немного расслабился.

— Что, сынок? — спросила я его.

— Потом, ба! Мама! Я боюсь за маму.

— Она сейчас думает лишь о Ванечке. Какой там прогноз?

Он лишь покачал головой.

— Я говорила с Федором, я знаю. Но шансы есть. Сынок, мы справимся.

— Бабуля, я тебе потом все расскажу. Про себя, но потом, не сейчас. Сейчас надо поддержать маму.

— Я потому и здесь. Марина говорит правду?

— Да! Бабуля, у отца это было серьезно?

— Мне трудно судить. Я не была посвящена в его тайны. И с его любовницей знакома не была. И меня это вовсе не интересует, меня волнуют только Люба и Ваня. А что у тебя?

— Я встречался с ней, я не знал…

Я не могла поверить своим ушам. Она и Валера! Как так?! Что ж она за человек такой?! Зачем?! Он же мальчишка! Она старше его! Я просто не могла понять логику женщины, живущей во грехе с отцом и сыном одновременно. Нет, о любви там речь не шла с ее стороны точно, а вот мой внук разбит.

— Сынок, не мучай себя, не вини, ни в чем!

Мы с Валерой замолчали, потому что к нам подошел Борисов. Я видела его только вчера на планерке, но он постарел лет на десять, даже седина обозначилась в волосах.

— Где Марина? — спросил он у Валеры.

— Саша, я отправила Марину с Борей ко мне. С Митей им будет легче.

Он смотрел в мои глаза, а я в его. Нет, я не посмела бы судить мужчину, находящегося передо мной. Он сам себя осудил. Я видела и понимала. Все, чего мне хотелось, так это забрать у него и у моей Любы часть боли, поделиться, так сказать. У него было плачевное состояние. Но он неправильно понял меня.

— Екатерина Семеновна, не судите…

— Я не сужу, Саша. Я предлагаю помощь.

— Я не знаю. Помогите Любе. Она там с Ваней.

— Я?! Я не могу уже ничего изменить.

— И я не могу, но строить будущее ты можешь.

— Саша, оно всегда есть, как бы нас ни било, наступает завтра.

— Только в него входят далеко не все. Не надо, Екатерина Семеновна…

— Ты не то говоришь, папа. Мы тут все виноваты, и строить придется, бабуля права. И Ваню лечить, и мама…

— Прекратите, — я понимала, что слезы ручьями текут по моему лицу, — возьмите себя в руки.