Катарсис. Том 1

 — Меньше видишь — меньше знаешь, меньше знаешь — меньше отвечаешь.

— Это оно конечно, — покивал Роман с пониманием и вдруг быстро спросил: — А правда, что Егор человека убил?

Панкрат спокойно закрыл калитку, посмотрел на мужика, лицо которого выражало теперь сомнение и какой-то тревожный интерес.

— А кто сказал, что он убил человека?

— Да ОМОН жа…

— Не верьте. Егор — очень хороший человек, правильный, зря никого не обидит.

— Дак оно-то конечно… — с облегчением вздохнул отец Лизы, — я же и говорю… обознались ОМОНы-то.

— Обознались, — кивнул Панкрат. — Скоро все выяснится. До свидания.

Он догнал ушедшего вперед Толика, и оба ускорили шаг, заметив выглянувших из окон домов с обеих сторон улицы женщин.

— Ты слышал? — задумчиво спросил Воробьев.

— Слышал.

— А понял?

— Если полковника взял ОМОН, то это означает, что его подставили бандиты, инкриминировав ему убийство своего приятеля на складе ГСМ.

— А это означает в свою очередь, что у хозяев зоны очень большие возможности и связи. Они запросто могут организовать свидетелей и доказать вину Крутова, несмотря на его алиби. Полковника надо выручать!

— Как? Атаковать райотдел милиции в Жуковке?

— Пока не знаю.

Панкрат оглянулся. Отец Елизаветы стоял у своей хаты и смотрел им вслед.

ЖуковкаКРУТОВ"

"«Светящееся снежное поле… ночь… звездный купол неба… торжественная морозная тишина… дорога с цепочкой телеграфных столбов… и тихий гул проводов, который можно слушать долго-долго, ни о чем не думая, ничего не желая, кроме бесшумного полета над бесконечным заснеженным полем…»

Что-то кольнуло в сердце, словно растаявшая льдинка…

Крутов очнулся. Никакого снежного поля, никаких столбов с проводами (память детства), никаких звезд — тюремная камера с рядами двухэтажных нар и зарешеченным окном высоко под потолком. И гул в ушах — не от звенящих от мороза проводов, а гул крови в многострадальной голове, получившей немало ударов утром, днем и вечером.

Крутов пошевелился, соображая, что лежит на одной из коек нижнего яруса, повернул голову и встретил внимательный взгляд длинноволосого — волосы собраны в пучок на затылке — молодого человека с буквально светящимися прозрачно-голубыми глазами.

— Живой? — вежливо спросил молодой человек.

— Уйти живым — сейчас уже красиво[21]… — пробормотал Егор, прислушиваясь к себе. — Странно… помню, как били, но ничего почти не болит… только в голове звон…

— Я вас немножко подпитал, энергетически, не сердитесь.

— За что же? — Крутов задержал взгляд на лице парня, излучавшем удивительное, непоколебимое, наполненное внутренней силой спокойствие. — Кто вы?

— Меня зовут Ираклий, Ираклий Кириллович Федотов, если угодно. А живу…

— Эй, сявки, кончайте базлать, человеку спать мешаете.