Катарсис. Том 1

А в бане обнаружились следы крови, что и вовсе привело Воробьева в состояние горестной тревоги.

— Забрали нашего полковника, — глухо проговорил он, разглядывая разгромленную спальню Крутова, поднял с пола джинсы, рубашку, положил на кровать. — Знать бы — кто…

— Расспросим соседей, — предложил Толик.

Панкрат еще раз пригляделся к отчетливому следу рубчатой подошвы (армейский ботинок «леопард», сорок пятый размер) на полу спальни и вышел. У калитки его ждал небольшого роста быстроглазый мужичок лет пятидесяти пяти в выгоревшей до цвета соломы ветровке, защитного цвета брюках и сапогах.

— Роман, — представился он, быстро переводя взгляд с одного гостя на другого и обратно, — шабер[20] я, рядом живу. А вы не Егора ищете, часом?

— Кто к нему приходил? — оглянулся на дом Воробьев.

— Да почитай целый взвод, — заторопился Роман, — на трех машинах аж, ОМОН, кажись. Забрали Егора и Лизку мою увезли тож.

— Лизу, вашу дочь? — удивился Панкрат. — Ее-то за что?

— А кто их разберет. Сказали — как свидетельницу, мол, отпустим скоро. Утром раненько и забрали. Тут чего ночью-то случилось!.. — Роман покрутил головой, зажмурился; было видно, что он не особенно переживает из-за дочери. — Ночью к Егору военные приходили, стрельбу подняли… ну, мы и попросыпались, людей собрали… я ружье взял… В общем, пугнули армию, убрались оне подобру-поздорову. А вы кто Егору будете?

— Товарищи, — сказал Панкрат, — вместе служили. Так вы говорите, ОМОН его забрал? Точно?

— А как же, точно, я в этом деле разбираюсь, сам служил. Все в маскировочных комбинезонах, в масках, с автоматами, и начальник у них — лейтенант, по две звездочки на плечах. Конечно, ОМОН. Говорят, в Жуковке они теперя обосновались, Казанов из Брянска вызвал, для усиления… это… борьбы, значит, с бандитами.

— Кто-кто?

— А начальник милиции, фамилия у него такая — Казанов, а кличут все — Казанова. Шут его знает, что за Казанова такая, но баб, говорят, любит… третий раз женился.

Панкрат и Толик переглянулись.

— Да-а, кликуха у него знаменитая, — ухмыльнулся Толик.

— Что ж, спасибо за информацию, отец. Больше никто к Егору не приходил?

— Дак кто ж придет, коли Осип и Аксинья в больнице? Разве что сестры да Васька… дядя евонный, Василий Иванович, дак оне все знають, где он.

— Что ж не убрали в доме, если знають?

— Дак вить не велели подходить. Как не послушаешь? Власть…

— Понятно. Всего вам доброго.

— Прощевайте, добрые люди. Что говорить-то, ежели спросят — кто заходил?

— Кто спросит?

— Да мало ли… семо и овамо… милиция, к примеру.

Панкрат глянул в хитроватые карие глазки-живчики Романа: отец Елизаветы был далеко не дурак и не так прост, как казался с виду. Он многое замечал и все понимал.

— А ничего не говорите, — посоветовал Воробьев.