Каталонская компания

После одиннадцати-двенадцати лет определить возраст лошади практически невозможно. Нрав у гуннского жеребца был спокойный. Глаза показались мне умными. Он продавался вместе с седлом и кожаным нагрудным доспехом, к которому спереди были приклепаны три вертикальные металлические черные пластины, и металлическим черным наголовником, защищающим от ноздрей до ушей. На каждой пластине было нарисовано золотой краской по узкому и высокому кресту, а на наголовнике крестов было сразу три, но поменьше. Нагрудный доспех мои ахейские родственники называли пейтралем, в наголовник — шанфроном. Продавал боевого коня мужчина лет тридцати пяти с печальными глазами, черноволосый и чернобородый, в темно-красной островерхой суконной шапке, белой льняной рубахе с короткими рукавами и темно-красных портах, которые были заправлены в растоптанные черные сапоги с тупыми носами. Из правого рукава выглядывал обрубок руки. Шрамы были свежие. Мужчина стоял справа, продев левую руку в повод, и время от времени похлопывал коня по шее, покрытой черными и коричневыми волосами. Наверное, успокаивал не столько животное, сколько себя, потому что все любовались конем, но никто даже не приценивался. Жеребец косил на хозяина правым глазом, словно соглашался, что он — товар уникальный и дорогой, не каждому по карману.

Солдат всегда узнает солдата, как бы тот ни был одет. Эта профессия накладывает на лицо отпечаток безразличия к смерти, чужой и своей, который видит только обладатель такого же. Глаза у однорукого сразу потеплели. Не только потому, что я был потенциальным покупателем, но и потому, что признал своего. Видимо, ему не хотелось, чтобы четвероногий друг попал в плохие руки, каковыми являлись любые, кроме солдатских.

— Сколько за него хочешь? — спросил я.

— Конь хороший, обученный, не пугливый… — начал хозяин в ответ перечислять достоинства жеребца.

— Я вижу, — остановил его.

— Продаю вместе с доспехом и седлом, — продолжил он и назвал цену, за которую можно купить десять волов.

Уверен, что в Константинополе или другом большом городе, где много военных, такой конь, даже без седла и доспехов, ушел бы на ура по цене двенадцати волов. В Варне, расположенной вдалеке от сухопутных границ и боевых действий, некому было покупать такого. Я понимал, что смогу сбить цену процентов на десять, если не больше. Не стал это делать. У продавца и так кризис. Ему сейчас придется полностью менять образ жизни. Если и была у него какая-то мирная профессия, то с одной левой рукой много не наработаешь. Придется заводить какое-то дело, нанимать рабочих. Да, не позавидуешь ему. С другой стороны — остался жив. Может быть, в том бою полегли все его сослуживцы.