Пустая карта. Уравнение измены

Если двое любят друг друга, то грешно кидаться таким даром, как любовь.

Она посмотрела на него внимательно.

– Сама удивляюсь, почему не разлюбила тебя за эти два года? – пробормотала она. – Ты же не заслуживаешь!

– Если любишь, значит, заслуживаю, – мрачно отрезал он и наклонился над ней, стремясь поцеловать.

– Отвали, Стрельников, – отпихнула его от себя Маша.

– Твое слово – закон. – Он, убрав от нее руки, нехотя поднялся с кровати и принялся сдирать с себя ненавистный смокинг, затем настал черед брюк, брошенных на кресло.

Маша встала вслед за ним, но раздеваться на глазах мужа не пожелала, посчитав это недопустимым. Пока.

Лишь вытащила из ушей длинные тонкие серьги и бросила их на туалетный столик.

«Кольца? – мысленно отметил Витольд. – Мэри престала носить их. Что ж, кольцо на пальце указывает на семейный статус. Нет колечка – и статус не определен. Вот и слетаются женихи, как мухи на мед».

– А знаешь.– Витольд в одних трусах подошел сзади и положил руки на Машины плечи. – Мне такая новая и гордая Мэри нравится еще больше. – Он, наклонившись, слегка коснулся губами шеи, провел языком по ключице. Почувствовав, как жена вздрогнула, тихо прошептал ей на ухо:

– Я всегда буду рядом, солнышко, и дождусь, когда твое сердечко оттает. Терпения мне не занимать.

Мэри фыркнула и, оттолкнув мужа, бросилась в ванную. Прикрыв за собой дверь, она разревелась. А Витольд, услышав слабые всхлипы, еле сдержался, чтобы не проломить кулаком стену или не снести дверь с петель.

– Дети… – проскрежетал он сквозь зубы. Вдохнул, выдохнул несколько раз, стараясь сдержаться.

Сняв брючный костюм, Маша встала под душ, сосредоточив взгляд на красной узорчатой плитке.

«Любит он, скажите пожалуйста! Боготворит! – пожаловалась она самой себе. – И что теперь делать? Простить? А боль куда девать? Если каждый намек бьет под дых так, что сердце останавливается. Как подставить другую щеку, если рука сжимается в кулак и норовит ударить посильнее? Невозможно». – Она подставила лицо под струи воды, имитирующие африканский ливень, и зажмурилась. Теплые капли смешивались со слезами, и Маша не сразу поняла, что больше не плачет, а просто нежится. Она даже не услышала, как открылась дверь и муж, кающийся грешник, прошел в ванную. Снял с вешалки полотенце и замер рядом.

– Стрельников! – словно очнувшись, вскрикнула Маша, увидев супруга с розовой тряпкой наперевес."

"– А кого еще ты тут ожидала увидеть? – возмущенно пробурчал он, накидывая розовое полотнище ей на плечи. Она попыталась возразить, но Витольд уверенно подхватил жену на руки.

– Не брыкайся, солнышко, – ласково прошептал он. – Детей перебудишь.

Всю короткую дорогу от ванной до кровати Маша судорожно размышляла, что последует дальше.