Карт-Хадашт не должен быть разрушен!

Дама подошла к нам, взяла нас за руки и заговорила:

– Благословляю тебя, о спаситель нашего города! Эшмун и Аштарот пошлют тебе множество побед, и твое имя останется в веках. И ты, его прекрасная невеста, будь ему всегда помощницей и опорой во всем.

Она склонилась передо мной, опираясь на жезл, так низко, что, казалось, еще немного, и ее груди коснутся каменного пола храма. В свою очередь низко поклонились и мы, после чего она отпустила руку Мариам и сказала:

– А теперь подожди, прекрасная невеста, я скоро верну твоего жениха. Аштарот повелела мне поговорить с ним наедине.

И она повела меня, в чем мать родила, в правый портал.

11. В древнем храмеВнутри я увидел довольно-таки скромное помещение с лестницей вниз и дверьми с каждой стороны. Мы прошли через дверь справа в помещение, пол которого был выстлан таким же мрамором, что и пилястры, а в небольшой апсиде находилась древняя статуя богини в неожиданном облике – она была, как обычно, обнажена, но у нее было множество грудей.

Моя спутница толкнула одну из дверей, и мы вошли в небольшой кабинет, где уже ждала та самая молодая жрица, которая отводила нас в бассейн.

Старуха посмотрела на меня и сказала:

– Никола, меня зовут Ханно-Аштарот, я главная жрица храма Аштарот. А это моя внучка Адхерт-Аштарот, тоже жрица нашего храма. Ей поручен древний храм богини, что ныне внутри храма ее божественного супруга Эшмуна.

Я поклонился обеим и на секунду замялся.

Ханно-Аштарот улыбнулась:

– Адхерт-Аштарот говорит и на латыни. Как и я.

– Я благодарен тебе, Ханно-Аштарот, – с облегчением перешел я на этот язык. – И тебе, Адхерт-Аштарот."

"Мне было очень неловко – я в голом виде перед двумя дамами, одна из которых занимает весьма высокое положение в иерархии их храма, а другая тоже не из последних и к тому же очень красива. Впрочем, и у бабушки следы былой красоты до сих пор прослеживались на ее весьма миловидном лице, да и фигура ее, если не брать во внимание грудь, была очень даже ничего.

На небольшом столике стояли кувшин и три глиняных кружки. Ханно-Аштарот показала на резное кресло и пригласила меня сесть, после чего села сама в соседнее, сложила руки перед собой. Затем она подождала, пока усядется ее внучка, и налила мне из кувшина; груди ее при этом лежали на столике. Я боялся, что в кружке будет алкоголь, но это оказался гранатовый сок – я уже знал, что гранаты привезли сюда с Ближнего Востока и были они символом Аштарот. Наверное, подумал я, это было потому, что его зерна напоминали груди у древней статуи богини.

Жрица чуть помедлила и неожиданно заговорила:

– Обыкновенно я не хожу на церемонии – я слишком стара, и те, кто желает меня видеть, приходят ко мне. Но вчера мне было видение Аштарот.