Карт-Хадашт не должен быть разрушен!

Они странно на меня посмотрели: здесь хлопать в ладоши не принято…

– Мастера! – сказал я на пуническом, и они заулыбались.

Я взял один из кувшинов с зельем, начал его откупоривать, чтобы добавить в него извести. И тут из-за мыса показалась римская галера, затем еще и еще…

«Ну что ж, – сказал я про себя, – полигонные испытания – это хорошо, а олени, тьфу, полевые испытания – лучше». И посмотрел на Атарбала – так звали командира катапультной команды:

– Угостим наших друзей?

Тот расплылся в улыбке:

– Пусть подойдут чуть поближе… Давай!"

"Я привычным уже движением – зря, что ли, столько раз его репетировал, пусть с водой и песком – забросил дозу извести в горшок и закрыл его. Через пару секунд он полетел – и попал прямо по первой галере.

Зрелище, скажу вам, было страшное – и завораживающее. На борту галеры расцвел огненный цветок, и через несколько секунд уже казалось, что все вокруг пылает. Те, кто был на палубе, прыгали в воду, часто в горящей одежде. Мне на секунду стало жаль тех, кто был в трюме. Но времени горевать о них не было, тем более что мне вспомнились сцены, увиденные во сне, когда по всему городу в огне гибли тысячи и десятки тысяч мирных карфагенян, часто после того, как римляне вдоволь над ними поглумились.

Тем временем уже летел второй горшок – по второй галере.

Всего галер оказалось пять, и, надо отдать должное мастерству катапультистов, пять из шести горшков попали в цель, и шансов спастись у римлян не осталось. Не знаю, умели ли они плавать, но вода в этих местах зимой достаточно холодная. Впрочем, Адхербал велел спустить лодку, и вскоре на берег доставили одного полуживого римлянина, одетого как павлин – явно важная особа. Допрашивать его доверили мне: я лучше всех говорил на латыни.

– Кто ты? – спросил он с ужасом, увидев меня.

– Твоя смерть, – усмехнулся я. – Или твоя жизнь, если будешь хорошим мальчиком и все нам расскажешь.

– Ты не карфагенянин, – сказал он. – Хорошо говоришь на нашем языке, но не так, как они. И не похож на них. Германец? Или галл?

– А это уже не твое дело. Итак, как тебя зовут?

Тот чуть задумался, и я ему сказал:

– Ты знаешь, жизнь лучше смерти. Особенно позорной, на кресте.

– Но я слышал, что в Карфагене так не казнят.

– А мы специально для нашего дорогого гостя организуем.

– А если я все вам расскажу?

– Посидишь в темнице. Если все окажется так, как ты сказал, заработаешь жизнь.

– И буду продан в рабство.

– Это не мне решать, но даже это лучше, чем мучительная смерть.

– Ладно. Я сотник, зовут меня Квинт Фабий Максим Веррукос.

– Не потомок ли ты Квинта Фабия Максима Веррукоса Кунктатора, который обманом захватил Тарентум?

– Это был мой дед. И не обманом, а хитростью, а это почетно.

– Если тебе угодно, пусть будет хитростью.