Карт-Хадашт не должен быть разрушен!

А их у меня было шестеро: Ханно, Ханно-Аштарот, и четверо шаферов. Да, четверо. Поначалу Хаспар и Адхербал не захотели участвовать в свадьбе с нумидийкой, но после Ытиката сказали, что погорячились. А Мариам к тому моменту уже договорилась со своими братьями. Так что теперь у меня четверо шаферов при традиционных двоих, но, как мне объяснили, можно пригласить любое их количество. Что я и сделал.

Вообще Мариам очень основательно готовилась ко второй свадьбе. Я даже спросил, зачем ей это, ведь мне достаточно было бы ее одной. Она лишь прильнула ко мне и сказала, что ей нравится быть первой женой, а мне, как спасителю города, их полагается несколько."

"Одет я был в нумидийский кожаный костюм всадника с нашитыми серебряными галунами – подарок Массиниссы. На ногах были сандалии с золотыми вставками, а на голове – узкая серебряная узорчатая диадема, семейная реликвия Массиниссы, которую обыкновенно надевали мужчины из царской семьи во время свадьбы. Вообще-то мне она, так я понял, не полагалась, но царь решил иначе.

Мы прошли через тяжелые кованые ворота во внутренний двор, где на алтаре из неотесанного камня лежал могучий пегий тур с черной полосой вдоль хребта и, жалобно мыча, ждал своей участи. За заграждением уже собрались гости. С «моей» стороны, ближе всего к входу во внутренний храм, стояли Мариам, ее родители и другие мои невесты, а также кое-кто из гостей: Пенелопе, Анейрин и три девушки, спасенные нами в подвале дома Карт-Халоша. С других сторон располагались нумидийцы, около двух десятков старейшин с семьями и шесть десятков «каазаким», «шетурмим» и «пехотим» во главе с Ханно и Химилько Баркатом, а также около дюжины моряков. Как потом оказалось, желающих прийти было гораздо больше, но Хаспар с Адхербалом отобрали самых заслуженных.

Ханно-Аштарот подвела меня к бассейну у источника перед дверьми во внутренний храм и сделала жест рукой: мол, жди. А сама зашла за ограждение, где уже находились двое старших жрецов и четверо помощников. А через несколько минут вновь распахнулись наружные двери храма, и вошла Дамия, ведомая под руки Массиниссой и Микивсой.

Одета она была в простую черную столу с примерно такими же серебряными галунами, как и на моем костюме. На голове ее была шапочка из пурпурного шелка. Потом я узнал, что и шелк из далекого Китая, и пурпурный краситель, добываемый из моллюсков-мурексов, были некогда подарены отцу Массиниссы, царю Гайе, и мужчины из королевской семьи надевали на свадьбу кафтан из этого материала, а женщины – шапочку. Из украшений на Дамии было лишь серебряное ожерелье, некогда подаренное мной, к нему был приторочен небольшой мешочек из самой простой ткани.