Караван

Добряк перераспределил людей, впрочем, мое место так сохранилось, теперь я также должен был ехать впереди каравана, но теперь уже в пределах видимости. Несколько охранников отъехали от каравана метров на сто в разные стороны, в том числе и назад, остальные продолжили ехать рядом с повозками.

Я отыскал глазами Шрама и забеспокоился: учитель выглядел неважно, веки его набрякли, морщины углубились, делая его на десяток лет старше, копье в руках чуть заметно дрожало. Неужели это все из-за меня? Он так сильно переживает из-за того проступка, но ведь все закончилось хорошо. Я никого не спас. Ничему не помешал. Ни в чем не разобрался.

Мужчина в черной рваной хламиде подошел к воротам Черного района, вынул из-за пазухи миниатюрный кулон, влил в него немного Ки и стал ждать. Он неторопливо обдумывал, что будет делать, если ему не откроют. Вариант — остаться в этом районе на несколько месяцев, дабы завоевать доверие Мастера, он даже не рассматривал. В последнее время Кузнец чувствовал на себе его пристальное внимание: Мастер повадился посещать его уроки, беседовал с детьми, заводил разговоры о прошлом Кузнеца, спрашивал о секретах плавки и его родном клане.

Пусть информации добыто не так много, как хотелось бы, но копать дальше Кузнец не осмелился. Почему мэр не знает о том, что происходит в одном из районов его города? Единственный намек насчет ситуации в Черном районе дал Мин Чунь: «Советую хорошо продумать легенду. Если ты, конечно, планируешь вернуться оттуда».

Как будто Хе Гоудань позволил бы себе допустить оплошность в своем первом деле.

Шли минуты, юный сыскарь, замаскировавшийся под Кузнеца-изгнанника, нервно постучал пальцами по кулону. Может, министр решил позабавиться и не предупредил охрану? Или стражник задремал и пропустил сигнал? Но тут массивные створки дрогнули, сдвинулись, и едва проход стал достаточно широким, Гоудань проскользнул между ними.

Стражники наставили копья на сумрачную фигуру в рванье, проникшую из Черного района.

— Господин маг, вы уверены, что можно его впустить? — неуверенно спросил один из них.

Гоудань приблизился к магу, сдвинул капюшон, чтобы продемонстрировать изуродованную физиономию, и ткнул магической табличкой, данной мэром, ему в лицо:

— Спасибо за хорошую работу! — прошипел он, после чего поспешил уйти. Это было крайне непрофессионально, но маг сам виноват: заставил Гоуданя пережить несколько неприятных минут перед воротами.

Сыскарь попетлял в грязноватых переулках, постучал в низенький полуразвалившийся домик и, не получив ответа, вошел внутрь. Здесь он снял провонявшую потом и маслом хламиду, затем ногтями содрал фальшивую кожу с лица, шеи и плеча.