Караван

— Итак, мы выяснили, что тебе нечем оплатить свой проезд, ты не интересна мне ни как служанка, ни как рабыня, ни как возлюбленная. Но если твоя деревня узнает, что я тебе помог, у меня и моих людей в дальнейшем могут быть проблемы. Что будешь делать?

Юэ Сюэ опустилась на колени, коснулась лбом сложенных на земле ладоней и прошептала:

— Все, что скажет мой господин!

Джин Фу снова тепло улыбнулся, подошел к девушке и тихо сказал:

— Вот теперь мы можем обсудить условия твоего проезда. Следуй за мной.

Торговец развернулся и пошел обратно в фургон, Сюэ встала и, не поднимая глаз, последовала за ним, я же впервые задумался, правильно ли поступил Байсо, согласившись пойти в ученики к Джин Фу.

Змей окликнул меня. Представление закончилось, и пришла пора выдвигаться в авангард.

Как же отличалась действительность от сказок, которые так любила моя мама! Сначала, когда Байсо привел меня в Черный район, я думал, что попал в одну из древних легенд, где есть верные друзья, могучие маги, которые просто так помогают юному герою изучить таинственную магию, переворачивающую законы земли и неба, прекрасные девы, робко улыбающиеся своему спасителю. Там царит справедливость и воздаяние за проступки, там лживые торговцы раскаиваются в обмане, там благородный император наказывает своих корыстолюбивых подданных и отдает красавицу-дочь за нищего, но доброго юношу.

И я встретил друга, нашел учителя, но стоило лишь уйти из города, из того крошечного мирка, что создал Мастер, как все пошло не так. Разве в сказках дикий зверь сжигает руку, доверчиво протянутую к нему? Разве в сказках герой молчит, когда невинных людей отдают на съедение непонятной магии? Разве в сказках молодые девушки припадают с мольбами к ногам торговцев? А я смолчал. Не вступился за нее ни в деревне, ни сейчас. Испугался. Струсил. Сбежал.

Неужели Байсо станет таким же, как Джин Фу? Недаром же говорят, что сын берет от отца шкуру, а ученик от учителя — душу.

Я задумался и не заметил, что лес постепенно становится все светлее, деревья растут все реже, но когда мой лупоглаз вдруг выехал из чащобы на открытое пространство, я очнулся и остановился.

Прямо передо мной лежала огромная, бесконечная равнина, заросшая высокими травами. Я заслонил глаза: после полумрака леса солнечный свет казался слишком ярким и обжигающим. Даже воздух изменился. Вместо тяжелого запаха грибов, коры и перепревшей листвы здесь гулял свежий прохладный ветер, донося ароматы, достойные духов знатных женщин. В нем чувствовалась сладость цветов, нежность росы и терпкость меда.

Змей остановился рядом со мной:

— Это равнинное море. Через три недели мы вернемся в столицу.

Через десять минут караван добрался до нас, и было видно, как охранники повеселели и оживились, увидев, что лес закончился.