Тёмное прошлое. Пальмовый дневник каракала полиции

Я пока не сказала «да»! А эта мерзкая болтливая птица, охочая до сенсаций, перед всеми животными представила ситуацию так, как будто наша с Гепом помолвка – дело уже решённое! У меня шерсть дыбом. Я в ярости.

7-Й день месяца ярбакед, в который всё указывает на зверя семейства мангустовых, вида сурикат

12:00

Геп является в полицейский участок с улыбкой до ушей – ему приятно, что вся саванна обсуждает наши с ним «шуры-муры».

Он не нашёл Пальмового Вора. Зато нашёл кое-что другое. Пещеру в недрах потухшего вулкана Суронго. А в ней – огромный склад фруктов. И узкий лаз, ведущий в пещеру со стороны сурикатьих нор.

– Там столько фруктов, что можно прокормить целую армию, – говорит он.

– Армию сусликов! – голосит Попка, который, конечно же, тут как тут – жёлтый корреспондент на верёвочке.

– А ещё там на стене надпись… Ты должна это видеть, Лина.

12:30

Я спускаюсь в жерло потухшего вулкана Суронго – и оказываюсь в пещере, набитой фруктами.

Мандарины, апельсины, гранаты, персики, манго, виноград, африканские груши, бананы, виноград, сахарные яблоки эшта, рогатая дыня кивано, ананасы, марулы, личи… Столько сочных фруктов в самый сухой сезон.

Я откусываю кусочек яблока эшта: хруст дробится о стены пещеры, рассыпается на куски, словно пять каракалов один за другим откусили от пяти сочных яблок.

На стене пещеры иссиня-чёрная надпись:

За каждого суслика встанет целая армия.

Я обнюхиваю надпись и осторожно лижу букву «Я»: виноград кишмиш. Редкий зверь решится использовать в засуху виноградный сок как чернила…

Я могла бы уйти из пещеры так же, как и вошла. Мне бы даже не пришлось цепляться когтями за застывшую лаву, устилающую жерло вулкана. Я могла бы напружиниться и подпрыгнуть – и оказаться снаружи, наверху, на краю горловины. Я умею прыгать на пять метров в высоту.

Вместо этого я втискиваюсь в узкий подземный лаз. Я должна убедиться, что он действительно ведёт в сурикатьи норы."

"Прижимаясь животом к сухой шершавой земле, я ползу по узким проходам: я умею расплющивать и сжимать своё тело так, чтобы оно пролезало в щели.

Здесь темно, но мне не нужен фонарик: я умею видеть во тьме, освещать её светом собственных глаз. У меня есть режим ночного ви́дения.

А ещё у меня есть зверская логика.

Я ползу, мурлыкая себе под нос колыбельную Дальнего Редколесья:

Страшно зверю родиться в народе,

Неизысканным быть отродьем.

Но тебя сотворила природа

Жирафёнком из знатной породы.

И тебе даже в самый бесплодный год

Я с высокой кроны достану плод,

Баю-бай, малыш, самый вкусный и сочный плод…

Столько вкусных и сочных плодов с высоких ветвей – там, в жерле вулкана Суронго. Кто мог раздобыть их? Суслик, сурикат… или скорее жираф?

Что подсказывает зверская логика?

Лаз приводит на минус шестой этаж сурикатьих нор.