Карающая богиня, или Выстрел в горячее сердце

– Что ты замолчал? Так интересно рассказывал, – Коваль затянулась, медленно отняла руку от губ, разглядывая тлеющий кончик сигареты. – Продолжай, будь добр. Значит, проверили, говоришь?

Лысый молчал, прекрасно понимая, что сейчас каждое слово выйдет боком. Разумеется, он помнил тот день в подробностях – это был первый приказ, отданный не Мастифом, а вот этой молодой красивой сучкой, что появилась в жизни старика. Они с пацанами тогда еще раздумывали – подчиниться или послать ее куда подальше, однако приехавший Розан в двух словах объяснил, что будет, если они откажутся. Подчиняться девке все трое не хотели, но Серега намекнул, что это глупо. Мол, не сегодня-завтра все может поменяться, и тогда неповиновение может сыграть плохую шутку.

Набрав водки, они погрузили пленников в замызганную «Ниву» Вятского и вывезли на пустырь за поселком, чтобы не тащиться далеко. По дороге больше молчали, жалея Боцмана, которого хорошо знали. А тот как почувствовал, промычал разбитым ртом:

– Братва… может, разойдемся, а? Я свалю, скроюсь… никто не узнает…

– Не проси, кентуха, не выйдет, – отвернулся Груздь. – Сам понимаешь – не обсуждают приказы-то…

– Да эта сука… она еще старого дурака натянет, вот попомните… – завелся Боцман, и Лысый, опасаясь возможных последствий, заклеил ему рот куском скотча.

Второй приговоренный молчал, только щурил черные глаза. Его тоже знали – это был Доктор, заменивший Коваль на «посту» медика. Знали также и то, что старик не особенно дорожит им и разрешает охранникам иной раз размять на нем кулаки, и в такие моменты особо усердствует Череп, ставший теперь охранником Коваль. Этого жалко не было – чужой человек, прибившийся случайно.

Как стреляли, кто, куда, в кого – этого Лысый сейчас не помнил, как не помнил и тогда, проснувшись утром в квартире Груздя с какой-то девицей. Но в том, что приказ выполнили, он был уверен. Даже помнил слова Вятского в ответ на предложение произвести контрольный в голову: «Хрен ли возиться? Как решето оба, столько патронов извели. И так сойдет, валим отсюда».

И вот сегодня, спустя столько лет, ему приходится отвечать за чужой косяк, потому что и Вятский, и Груздь погибли. Повезло…

Марина же раздумывала, что ей делать с Лысым и с так некстати воскресшим Нисевичем. Решение было, как всегда, простым и незамысловатым.

– Хохол! – Женька вошел почти сразу, сидел в каминной, видимо. – Возьми этого и отвези в «Рощу», в подвал, я потом решу, что с ним сделать. Только сам отвези, я очень тебя прошу. Никому нельзя доверять, все лучше делать самой! – бросила она с досадой.

– Как скажешь.

– Марина Викторовна… – начал Лысый, но она отрезала:

– Все, я сказала!

Хохол взял его за плечо и вывел из дома, во дворе взревел мотор «Навигатора», и все стихло.