Карающая богиня, или Выстрел в горячее сердце

Никого я не буду искать, – уперся Женька. – Тебе лежать надо, вон, белая вся, как стенка…

– Хохол! – заорала она. – Ты что, слов нормальных не понимаешь?! Быстро!

– Все, пошел, не ори только, – поморщился он. – Но пообещай, что расскажешь мне, что происходит, а то я ничего не понимаю.

– Я все расскажу, но только после разговора с Лысым, по-другому не будет.

Женька уехал, а Коваль, тяпнув стакан текилы и пару таблеток снотворного, задремала.

Хохол вернулся через три часа, вошел к Марине потихоньку, боясь разбудить, но она уже не спала. Лежала под покрывалом с книжкой в руках и пыталась прочесть хоть строчку, но безрезультатно. Услышав звук открывающейся двери, Коваль подняла глаза:

– Ну?

– Внизу ждет, – буркнул Женька.

– Дай халат, пожалуйста.

Он протянул ей валявшийся на пуфике перед зеркалом черный шелковый халат, помог попасть руками в широкие рукава, развернул к себе лицом и отшатнулся, увидев ее выражение – она снова стала железной Наковальней, которая не знает ни жалости, ни сочувствия, ничего, когда дело касается ее интересов.

– Отпусти, – тихо приказала она, и Хохол опустил руки, отошел от двери."

"Марина спустилась вниз, где в гостиной маялся неизвестностью Лысый, сорокапятилетний мужик в спортивном костюме и белых кроссовках, наголо выбритый, с широченной золотой цепью на шее и массивной печаткой на среднем пальце правой руки. Вскочив из кресла при ее появлении, он опустил в пол глаза и пробормотал:

– День добрый, Марина Викторовна, звали?

– Звала, – кивнула она, садясь и внимательно глядя на него. – Давай по душам пообщаемся, Лысый. Расскажи-ка мне, будь так добр, как вышло, что ты ослушался моего приказа? Неужели ты не знаешь, что за этим последует? – Марина говорила тихим голосом, глядя прямо в глаза покрывшегося мелкими бисеринками пота Лысого.

– Ка-ка-кого приказа? – в ужасе пробормотал он, вытирая лоб татуированной рукой.

– А ты вспомни, – проникновенно посоветовала она, не сводя с него взгляда. – Я не настолько часто пользовалась твоими услугами, ведь так? Это было один раз, всего один раз – и ты так прокололся. Помнишь, как вам троим – тебе, Вятскому и Груздю – я велела убить двоих людей? Это было в доме Мастифа, помнишь? И теперь я узнаю, что один из этих людей жив. Как мне понимать это, Лысый? И что мне делать с тобой?

– Марина Викторовна, гадом буду – все чисто сделали, мы ж проверили, ништяк все было! – поклялся Лысый, заметно побледнев.

Марине стало ясно: ничего они не проверили, взяли слишком много водяры, нарезались еще до того, как приступить, а потому такая мелочь, как контрольный выстрел в голову, ускользнула из их поля зрения. Все просто, как пряник – Денис был только ранен, ему удалось выбраться из могилы и улизнуть, вот и вся недолга.