Карающая богиня, или Выстрел в горячее сердце

А своих-то жалко, вот и упрятал он Доктора на зону, тот и не рыпнулся, потому что пригрозил ему Серега, что сдаст тебе. Мастифа-то уже в то время в живых не было. Вот так. – Хохол выбросил очередной окурок в окно и притянул Марину к себе: – Ты не бойся ничего, котенок, я с тобой рядом, а раз так – то и не случится никакой ерунды.

– Женя, я не этого боюсь, – призналась она, прижимаясь к его груди под распахнутой курткой. – Ты знаешь, что такое гипноз? Так вот то, что происходит со мной при появлении Нисевича, еще хуже. Я перестаю соображать, перестаю быть собой… Мне невыносимо страшно, этот страх вяжет меня по рукам и ногам, и я уже не та Коваль, которую все видят, а безвольная кукла, с которой можно сделать все, что угодно. Это сводит меня с ума, Женя, я боюсь, ты представить себе не можешь, как мне сейчас страшно. Но я не могу не ехать, потому что только мне Денис скажет, кого видел в ту ночь во дворе дачи Ромашина.

– Все, все, мой котенок, перестань, – Женька поцеловал ее, погладил по голове. – А хочешь – я его потом грохну? – зашептал он ей на ухо. – Я ведь не лох, я все чисто отработаю, да так, чтобы он сам меня просил о смерти за то, что сделал с тобой. Котенок, позволь мне, иначе я сам.

– Посмотрим, – неопределенно ответила Марина, хотя на самом деле ей больше всего на свете сейчас хотелось, чтобы Нисевич был УЖЕ мертв. Тогда не пришлось бы с ним общаться, видеть его, говорить с ним.

«Хаммер» остановился прямо напротив дачи Ромашина, возле неприметного ветхого домика, спрятавшегося в глубине заброшенного яблоневого сада за старыми деревьями. Коваль в прошлые визиты сюда даже не обращала на него внимания, а зря, оказывается. Пацаны из второго джипа вошли во двор, осмотрели все, и Данила крикнул Севе:

– Можно, Сева, чисто все.

Сева пошел вперед, за ним Марина, а потом уж Хохол, незаметно для хозяйки переместивший «макаров» из кобуры в карман. Скрипнула просевшая дверь, по обеим сторонам от которой сразу оказались Данила и Аскер с оружием наготове, но Хохол негромко велел:

– Всем стволы убрать – там один инвалид, если что, я сам успею.

Марину подкидывало, как с перепоя, перед глазами все плыло, но она старалась не поддаться панике, боролась, как могла – нельзя дать понять пацанам, что есть что-то, способное напугать Наковальню. В сенях было темно и сыро, из комнаты доносился надсадный кашель, и Марина остановилась, велев Севе и Хохлу остаться, но упертый Женька отказался наотрез:"

"– Я не пущу тебя одну. Сева, иди отсюда: клиент – туберкулезник.

– А вы как же? – нерешительно остановился Сева, но Марина показала ему две плотные маски, прихваченные в аптеке:

– Не переживай, мы ж профессионалы. Иди к пацанам, я ведь не одна – с Женькой.

Охранник ушел, а они с Хохлом двинулись дальше, в комнату.