Вечный капитан

– Спасибо, князь! – не глядя на меня, со значением произнес боярин Епифан Сучков и важным шагом, постукивая о пол посохом, удалился из горницы.

– Теперь разберемся с левой стороной, – сказал я. – По моему глубокому убеждению, монастыри должны заниматься духовными делами: молиться богу за грехи наши, переписывать книги, помогать сирым и убогим. Мирские дела не должны отвлекать монахов от богоугодных занятий. Поэтому, игумен Дмитрий, приезжай ко мне только по делам монастырским. Чем смогу, помогу.

Настоятель монастыря, в отличие от старшего брата, не побагровел, а покорно согнул выю и произнес елейным голосом:

– Позволишь и мне уйти, князь?

– Позволяю, – молвил я.

Игумен Дмитрий встал, перекрестился на икону, попрощался и вышел вслед за братом.

Священники, передвигаясь выше по лавке, не скрывали злорадные улыбки. Значит, поддержка среди горожан мне обеспечена.

– С тобой, ключник, мы и так будем по несколько раз на день советоваться. Ты – мой ближний человек. Так что нечего здесь порты просиживать, иди заботься о моем имуществе, – продолжил я.

Онуфрий вроде бы не обиделся. Или виду не подал.

– У нас что, на все княжество два купца и один ремесленник? – задал я вопрос.

– Нет, – ответили в один голос оба купца.

– Когда в следующий раз призову на совет, пусть придут еще один купец и один ремесленник, – приказал я. – Отберите сами людей достойный и здравомыслящих.

– А чего отбирать?! – сразу произнес золотых дел мастер. – Бронник Глеб и купец Ян.

Оба купца согласно закивали головами. Теперь поддержка горожан мне уж точно обеспечена. По крайней мере, достойной и здравомыслящей части их.

– Сегодня я отдохну, устал с дороги. Завтра отслужим молебен по утонувшим в море, отметим сорок дней, помянем их, – сказал я, хотя сорока дней еще не прошло.

Кроме меня, этого ведь никто не знает. Свидетель Савка считать не умеет, а остальные остались в Чернигове.

Во время молебна собор был набит битком. В нем собрались не только родственники погибших в море, но и множество любопытных. Горожанам понравилось, что я удалил от себя, а, следовательно, и от власти, обоих Сучковых. Видимо, братья рулили не слишком праведно. Кстати, оба ни в соборе, ни на поминках не появились. Поп Калистрат решил показать себя во всей красе и растянул службу часа на три. Я мужественно отстоял весь срок, крестясь и шевеля губами якобы в молитве. Когда Калистрат спросил имена княгини и моих детей, чтобы помянуть их отдельно, я громко заявил:

– Поминай всех вместе. Они все были моими детьми.

И услышал громкий шепот: мои слова передали стоявшим позади и на улице возле собора. В общем, отпиарился по-полной."

"В это время на княжеском дворе полным ходом шло приготовление к поминкам. На вертелах жарили трех быков и несколько свиней.