Вечный капитан

Епископ наш выкупает, кого может, но все равно каждый год по несколько судов увозят христиан на продажу сарацинам.

Иудей не может без рабства. Не станет традиционного, придумает коммунизм.

– В этом году, когда объявили Крестовый поход, у нас и в других городах всех иудеев перебили, – продолжил брабантский рыцарь.

Что ж, остальные народы защищаются от рабства, как умеют.

Марку очень понравилась женщина. Она это поняла и вся подобралась. Готовится в очередной раз сменить веру. Здесь преобладают кареглазые брюнетки, которые не по нраву большинству брабантцев. Впрочем, и брюнеток они насилуют с удовольствием.

– Теперь ты свободна, – сказал ей. – Хочешь, здесь оставайся, хочешь весной поплывешь с нами в Руан, а оттуда домой доберешься.

– Дома я никому не нужна, – сказала она печально.

– Тогда оставайся в крепости, выдадим тебя за кого-нибудь замуж, – предложил я. – Вот хотя бы за Марка. Хороший рыцарь. Скоро получит от короля землю и станет богатым.

Они оба смутились от моей прямолинейности, но не обиделись.

На четвертом этаже, очень низком, находились спальни рабынь и мастерские по плетению ковров. На рамах были натянуты шесть ковров разной степени готовности, а рядом стояли корзины с мотками разноцветных шерстяных нитей. Восемь рабынь разных возрастов, но все как одна страшненькие, сидели на низких скамеечках рядом со станками и ждали своей участи.

– Вы свободны, – сообщил им. – Можете идти, куда хотите, или продолжать плести ковры.

К моему удивлению, они выбрали ковры.

Все, кто жил в угловых башнях, кроме детей, погибли во сне. Среди них оказался мулла и, судя по одежде и кошелям с золотыми и серебряными монетами, несколько богатых горожан. Жены богатеев, на их счастье, как не самая нужная и ценная вещь, были оставлены в городке.

На дозорной башне подняли мою хоругвь. Жители Алкобаса поняли, что произошло, и ко мне прибыла делегация из трех человек. Я принял их на втором этаже, сидя на диване перед столиком, на котором стояла серебряная ваза с фруктами, расписной кувшин с вином и шесть стеклянных емкостей, уменьшенные копии пивных бокалов. Рядом занимали места рыцари, вошедшие со мной в здание. Обслуживал нас сын освобожденной наложницы.

– Поздравляем тебя с великой победой, сеньор! – начал на вульгарной латыни самый старый из них – седой мужчина, одетый, как араб, но с демонстративно висевшим поверх одежды медным крестиком на льняном гайтане.

– Спасибо! – поблагодарил я. – Но уверен, что тебя прислали не для того, чтобы поздравить меня. Так что перейдем к делу. Теперь вы – подданные короля Португалии. Может, он отдаст вас мне, а может, нет. В любом случае вас не тронут, живите, как раньше. Короля и меня не интересует, какая вера у того, кто исправно платит оброк и налоги.