Вечный капитан

На стенах висели семь щитов, круглых и овальных, под каждым по две сабли накрест. Все сабли были из хорошей, но не дамасской стали. Справа от входа стояли в специальном держателе с десяток копий. Большая часть длиной метра два, а остальные – около трех. Наконечники длинные, ланцевидные, с ребром жесткости посередине. Возле дальней стены стояли пять сундуков, в которых была сложена посуда, золотая, серебряная, бронзовая, стеклянная, глиняная. Причем последняя была такой высококлассной работы, что по цене не сильно уступала той, что из бронзы."

"Мужчина с недожеванными усами встретил нас на третьем этаже, в гареме, тоже выстланном коврами и заставленном диванами и кушетками. Сундуков там стояло больше. Все набиты одеждой и рулонами тканей, в том числе и шелковых. Хозяин крепости уже снял шлем, сменив его на маленькую зеленую шапочку с золотой кисточкой, которая свисала к правому уху. Не было на нем и кольчуги. Только перехваченные широким черным матерчатым поясом накидка типа сюрко из алой тонкой ткани и белая рубаха с широкими рукавами, по краям которых была темно-красная окантовка, а также темно-коричневые шаровары и туфли из темно-коричневой кожи, вышитые золотыми нитками и с загнутыми вверх носаками и без задников. Позади него стояли, прикрывая лица прозрачной кисейной материей, три женщины примерно тридцати пяти, тридцати и двадцати семи лет, одетые в рубахи и шаровары из шелка и обвешанные золотыми украшениями, как новогодние елки. Это, видимо, жены. За ними стояли их дети – полтора десятка девочек и мальчиков в возрасте от двух до десяти-одиннадцати лет, тоже одетые богато. Под самой стеной – семь женщин помоложе и покрасивее, но одетые беднее. Скорее всего, наложницы. Одна европейка, голубоглазая блондинка, довольно симпатичная. Может быть, мать мальчишки, который открыл дверь.

На третьем этаже была еще одна комната, детская, судя по игрушкам – деревянным куклам и саблям. Туда и согнали все семейство мавра, предварительно обыскав и забрав драгоценности. Оставили только европейку.

– Ты откуда родом? – спросил ее на нормандском.

– Из Пикардии, – ответила она, с трудом подбирая слова, потому что отвыкла говорить на родном языке.

– А как сюда попала? – поинтересовался я.

– Нас продали в рабство иудеям за долги отца, – ответила она.

– Где продали? – не понял я. – В Пикардии?

– Да. – ответила женщина.

– Ты христианка? – спросил я.

– Тогда была, – призналась она в смене веры.

Женщина верит в то, во что верит мужчина, если верит ему самому.

– Как же тебя могли продать в рабство иудею?! – удивился я.

– Такое у нас часто бывает, – просветил меня Марк. – В трудную минуту берут в долг у ростовщиков, а потом не могут расплатиться и продают своих детей.