Вечный капитан

По бокам возле стен в здании были проходы тоннельного типа с открытыми воротами.

Я показал на них и приказал Марку, которого я перевел в командиры брабантских рыцарей и назначил ему пять долей от добычи:

– Отправь в каждые по десять человек. Пусть ничего и никого там не трогают, если не будут сопротивляться.

Остановившись перед входом в здание, я подозвал Блашку. Десяток альмогавар ехали на лошадях следом за брабантцами. Их не будили ночью, но альмогавары сами встали и тихо оседлали лошадей. Они были больше брабантцев удивлены, как легко мы захватили крепость. Предполагали сидеть под ее стенами несколько месяцев, а тут на тебе…

– Скажи сарацинам, что, если сдадутся, всем сохраню жизнь, – приказал я командиру альмогаваров.

Блашку произнес мое обещание на мосарабском. Какое-то время в здании было тихо, затем открылся ставень-решетка на окне на третьем этаже. В нем появилась голова мужчины лет сорока, круглолицее, заплывшее жирком, с широкими и густыми усами. На голове был шлем, не обмотанный, как обычно, чалмой. Мужчина произнес длинную, витиеватую фразу. Я понял только начало ее – восхищение моим полководческим талантом. Что хотел, то и понял.

Блашку опустил эту часть речи мавра, перевел только ее суть:

– Требует, чтобы ты поклялся, что сохранишь жизнь ему и его семье.

– Скажи, что мне проще убить того, кто сомневается в моей честности, – выдал я. – Если он – знатный человек и может заплатить выкуп за себя и семью, то мне нет смысла разделываться с ним.

Блашку перевел. Мавр помолчал какое-то время, жуя кончик левого уса, затем произнес короткую фразу, которую я понял без перевода: «Хорошо, я сдаюсь».

Дверь открыл слуга – мальчишка лет восьми, белобрысый и конопатый, явно с севера Европы. Одет он был в старые и грязные рубаху и штаны из желтовато-белой грубой ткани.

– Ты как здесь оказался? – спросил я на нормандском.

Мальчишка не понял меня, переспросил на арабском. Видимо, попал в рабство совсем маленьким.

Внутрь, кроме меня, вошли только Умфра, Джон, Нудд, Рис и Марк. Последний был приглашен, чтобы брабантцы не заподозрили, что собираюсь скрыть от них какие-нибудь ценности. На первом этаже были кладовые с самыми разными запасами, комнаты рабов и слуг мужчин и семейных пар с детьми. В основном это были мосарабы. Я разрешил им покинуть крепость, взяв только свои вещи. Впрочем, какие вещи могут быть у раба, кроме одежды?!

На втором, устланном коврами, стояли низкие диваны и кушетки, на которых лежали яркие, разноцветные полушки, и несколько столиков с лакированными столешницами, покрытыми абстрактным узором. На одном стояла дивная ваза с золотым узором по лазоревому полю. У португальцев посуда глиняная, грубая и примитивная. Красивую делают только арабы.