Вечный капитан

Наверное, он еще много чего умеет, но мне все это не надо было. Попонтовался в порядке исключения.

В окне третьего этажа донжона появился граф Вильгельм. Он поздоровался со мной, а потом спросил с наигранным удивлением:

– Где ты достаешь таких красавцев?!

– Отбил по случаю, – признался я.

– Я хочу проехаться на нем! – заявил граф.

– Не возражаю, – сказал я, слезая с коня.

Вильгельм де Румар вышел из донжона вместе со своим зятем Гилбертом де Гандом. Походка у графа стала еще тяжелее, а его зять смотрел все также спесиво. А может, только мне демонстрировал. Все-таки не много на земле людей, от которых он получал булавой по голове, пусть и защищенной шлемом. Нет бы поблагодарить меня за красавицу-жену! Она, кстати, выглядывала из того же окна, в которое раньше смотрел ее отец. Беременность немного сгладила ее мужские черты.

Граф заставил коня сделать пиаффе – пассаж на одном месте, затем прогнал иноходью по двору. Этого ему показалось мало, поэтому выехал из замка на городскую улицу, чуть не сбив какого-то раззяву, полетел по ней к воротам. Я остался ждать его у входа в донжон вместе с Гилбертом де Гандом, который всем своим видом показывал, что в упор не видит меня. Мне стало скучно, поэтому решил подразнить своего бывшего пленника.

– Как самочувствие короля? – спросил его.

Графскому зятьку не хотелось со мной разговаривать, но не ответить на вопрос о здоровье короля ему не позволяло монархическое воспитание.

– Уже лучше. К лету должен поправиться, – ответил он и не удержался от шпильки: – И наказать всех преступников…

– Здоровья ему и долгих лет жизни! – пожелал я.

Гилберт де Ганд посмотрел на меня подозрительно, пытаясь понять, подшучиваю я или собираюсь переметнуться?

– Чем дольше он проживет, тем дольше будет продолжаться война, тем нужнее обеим сторонам будут рыцари, тем лучше нас будут одаривать, – объяснил я.

– Насколько я знаю, ты неплохо уже нажился на этой войне, – высокомерно заявил он.

– Воюю хорошо, – сказал я, усмехнувшись.

У зятька порозовели щеки, хотя я не назвал прямо его плохим воином. Он скосил глаза, проверяя, не слышал ли наш разговор кто-нибудь из рыцарей? Они смотрели в конец городской улице, где появился граф на коне. Значит, мои слова можно оставить без внимания. А если бы и слышали, ничего бы не изменилось. Вызвать меня на поединок не осмелится, потому что знает, что не ему со мной тягаться.

Граф вернулся счастливый, как ребенок, которому подарили новую игрушку. Редко встретишь человека, который бы так умел радоваться жизни. Спрыгнув с арабского жеребца, он заявил:

– Не конь, а мечта! Летит, как птица! – и спросил: – Продаешь?

– Пока нет, но возможны варианты, – ответил я.

– Какие? – поинтересовался граф Линкольнский.