Вечный капитан

Мои ребята уже видели, что может наделать болт из арбалета, поэтому больше не подставлялись.

Когда до нефа оставалось примерно полтора кабельтова, я приказал поворачивать вправо и убирать грот и грота-стаксель. Скорость шхуны сразу упала. Теперь мы шли наперерез курсу нефа, теряя ход. Там наконец-то засуетились. Мне кажется, они до последнего не верили, что на них осмелятся напасть.

– Бейте по возможности! – приказал я лучникам.

Они сразу начали обстреливать неф, до которого теперь было метров триста и дистанция быстро сокращалась. Там собирались, видимо, поменять курс и перенести парус. Рулевые весла они переложили, зато с парусами работать было больше некому, потому что лучники убили несколько матросов, а остальные попрятались. Неф начал заваливаться влево, паруса залопотали. На его форкастле и ахтеркастле появились арбалетчики. Двое сразу поплатились за свою самоуверенность, получив по стреле. Остальные решили не высовываться.

Неф дрейфовал, потеряв скорость, а шхуна медленно приближалась к нему. Я несколько раз прокричал обещание жизни тем, кто сдастся. Никто не откликнулся. Наверное, они ждали помощь от других нефов, но те сохраняли курс и скорость. Как будут говорить англичане лет через шестьсот-семьсот, каждый несет свой чемодан. Когда приблизились метров на двадцать, к нефу полетели две «кошки». Те, кто их бросил, сразу присели за фальшборт. И вовремя, потому что над их головами пролетели болты, пущенные из щелей в фальшборте. В ответ полетели стрелы. Мои матросы, сидя на палубе, тянули лини «кошек», подтаскивая шхуну к нефу. Шхуна была выше, поэтому, чем ближе оказывались суда, тем меньше оставалось преимуществ у арбалетчиков. Вскоре они стали видны, как на ладони, лучники быстро их перебили. Меня поражала скорость и точность, с какой валлийцы посылали стрелы. Суда соединил трап, по которому на неф перебрались я, Умфра, Джон и еще пять человек с мечами и копьями. Когда мы подошли к кормовой надстройке, из капитанской каюты послушался испуганный голос:

– Мы сдаемся! Мы тоже христиане, не убивайте нас!

Мне вообще-то по барабану, христиане они или нет. Я не убиваю тех, кто сдается, не зависимо от национальности и конфессии.

– Бросайте оружие и выходите! – приказал я.

Из каюты вышел генуэзец с черной кучерявой шевелюрой, макушку которой прикрывала маленькая круглая розовая шапочка, короткой холеной бородкой на ухоженном лице, покрытом загаром. Карие глаза его быстро бегали из стороны в сторону. В правом ухе висела золотая серьга с розовой жемчужиной. На генуэзце была розовая шелковая туника длиной ниже коленей, а сверху что-то типа кафтана к короткими рукавами, черного, с золотым узором по подолу.