Вечный капитан

Глухо ухнув, будто надорвалась, часть куртины между трещинами вдруг осел метра на два и очень медленно начал крениться наружу. Я вдруг обратил внимание, что стало необычно тихо. Замолкли мои воины, замолкли сидонцы. Только куртина, разделившаяся на три части, потрескивала, точно ломались трещины-«ветки». Падение средней части вдруг ускорилось. Рухнула сравнительно тихо, но облако коричневатой пыли подняла такое, что несколько секунд ничего не было видно. Когда пыль осела, примерно в центре куртины был проем шириной метров пять в верхней части и около трех в нижней, где груда обломков была высотой с метр.

Вот тут и раздался вопль радостного торжества, изданный сотнями или даже тысячами глоток. Прям, как на стадионе, когда хозяева забивают гол.

— Трубите атаку! — крикнул я трубачам, которые стояли метрах в пятидесяти от меня, после чего помахал рукой в сторону разрушенной куртины, призывая тех воинов, кто был рядом, присоединиться ко мне, идущему на штурм.

Впрочем, многие и без моей команды уже бежали туда. После пронзительного рева медных труб штурмовать город начали со всех сторон. Остальным придется карабкаться по лестницам и отвлекать на себя защитников города, чтобы не сбежались все к пролому."

"Выпавший кусок куртины лег так, что верхняя грань была наклонена, не пройдешь по ней. Пришлось карабкаться по обломкам. В доспехах, с щитом в одной руке и саблей в другой делать это напряжно. Вот где в очередной раз убеждаюсь, что война — это тяжелый физический труд. И моральный — переступаю через труп воина, шагавшего впереди. Стрела попала ему в шею спереди и вышла в верхней части спины. Белый костяной наконечник игольчатого типа был окрашен алой кровью, а древко пропиталось ей и потемнело. Успеваю подставить щит, о который звонко ударяется другая стрела и падает к моим ногам. Наступаю на нее возле сломанного костяного наконечника. Видимо, обе стрелы послал один лучник, но не вижу, где он находится.

Впереди меня на улице у стены три моих воина нападают на десятка два сидонцев, ощетинившихся копьями с бронзовыми наконечниками. Враги действуют тренированно, однако без огонька и напора. Складывается впечатление, что они бы с радостью убежали. Я сбиваю вниз одно копье, врываюсь в образовавшийся просвет, приблизившись к копейщикам. Рублю саблей головы, защищенные шлемами из кожи, натянутой на каркас из бронзовых полос. Взмахи мои коротки и часты. С одного раза разрубить голову не получается, видимо, под каркасом шлема пучок войлока или пеньки, в котором клинок вязнет, но мои удары заставляют двух сидонцев попятиться, развалить строй. Рядом со мной появляется кто-то их ахейцев, судя по шлему из железных пластин и щиту с железными полосами, какие изготавливает кузнец Леарх.