Вечный капитан

 — Поэтому пошлем твою лодку к береговой батарее, чтобы предупредили о твоем нахождении на борту корвета. Надеюсь, командиру батареи не безразлична твоя судьба?

— Я тоже надеюсь! — криво усмехнувшись, неуверенно молвил испанский офицер.

— Начинаем погрузку абордажной партии! — приказал я лейтенанту Хьюго Этоу.

Баркас у правого борта, виден с береговой батареи, но не французам. Надеюсь артиллеристы не сразу сообразят, кто и зачем грузится в баркас. Я подождал, когда он обойдет корвет по корме и направится к флейту.

— Скажи своим людям, чтобы быстро плыли к батарее. Пусть предупредят, что ты погибнешь первым, если начнут стрелять, — сказал я испанскому офицеру.

Наверное, возможность погибнуть от своих сильно его напугала, потому что зачастил со скоростью испанского базарного торговца, начав и закончив фразой:

— Передайте капитану Мендосе, чтобы не стрелял, иначе попадет в меня!

Испанская лодка рванула к берегу, а баркас в это время прошел по корме брига и направился к флейту. На французском корсаре начали догадываться, что мы не французские военные моряки, по крайней мере, на главной палубе началась суета.

— Поменять флаг! — скомандовал я матросу у грот-мачты, а комендорам: — Пушки к бою!

Французский флаг стремительно полетел вниз, а вместо него взвился английский. Заскрипели, открываясь, крышки пушечных портов, стволы карронад высунулись наружу на самую малость.

— Целиться ниже ватерлинии! — отдал я следующий приказ комендорам.

На захват брига у меня не было ни времени, ни матросов. Наверняка на нем пять-шесть десятков человек. Если и на него послать соизмеримую абордажную партию, то на корвете некому будет стрелять и работать с парусами. Но и ничего с ним не сделать тоже нельзя, иначе будет безнаказанно обстреливать и нас, и, что хуже, тех, кто нападет на призовое судно.

И на флейте, к борту которого подошел баркас, и на бриге поняли, что праздник вдруг закончился. Если на призе сопротивляться никто не собирался, понимая, что в баркасе намного больше людей, а за убийство или ранение могут наказать беспощадно, то на палубе корсарского судна появились люди с мушкетами и двое начали устанавливать на фальшборте однофунтовый фальконет на вертлюге.

— Орудия готовы к бою! — доложил мичман Роберт Эшли, которого прямо перло от счастья, что участвует в самом настоящем бою.

— Огонь! — скомандовал я.

Корвет задрожал от залпа. Такое впечатление, что грохот испугал его, заставив задергаться. Представляю, как испугались горожане, а еще больше — солдаты гарнизона, которым, как и большинству нынешних испанцев, абсолютно не хотелось погибать. Между нашим кораблем и корсарским судном повисло густое облако черного дыма. Когда дым раздуло ветром, открылся бриг с развороченным левым бортом.