Вечный капитан

С расстояния метров пятьдесят промазать трудно. Все десять больших ядер угодили в цель, но три легли намного выше ватерлинии. Жаль, не смогу вычислить, кто так сильно промазал. Остальные попали возле ватерлинии, немного выше или ниже нее. В две пробоины уже затекала вода, а до остальных было по несколько сантиметров. Если первые две не заделают в ближайшие минуту-две, то потом спасти судно будет практически невозможно, придется выбрасываться на мель, чтобы не затонуть. Если успеют.

— Лево на борт! Ставим паруса! — приказал я.

Корвет начал медленно поворачивать влево, одновременно немного приближаясь и к берегу. Там на батарее все еще были только часовые. Они смотрели на нас и пытались понять, что происходит. Такое впечатление, что английский флаг на нашей грот-мачте принимали за глупую шутку."

"На флейте, который был повернут к ветру левой раковиной, тоже обрубили якорный канат и начали ставить паруса и поворачивать вправо. По нему стреляли с брига из мушкетов, но не очень часто. У французских корсаров появились другие более важные дела — собрать личные вещички, спустить на воду катер и лодки и погрузиться в них до того, как бриг осядет слишком глубоко или, что еще хуже, ляжет на борт.

Я уже подумал, что выскочим из бухты без потерь, когда прогремел залп береговой батареи. Видимо, капитан Мендоса не высоко ценил жизнь своего сослуживца. Корвет в этот момент был метрах в четырехстах от батареи и под острым углом к ней, но четыре ядра угодили в цель. Попадание одного я увидел, потому что врезалось в стеньгу грот-мачты и срезало ее. Два матроса свалились с марса на палубу, как перезрелые груши. Стеньга наклонилась, удерживаемая тросами такелажа, и на несколько секунд замерла в таком положении. Этих секунд хватило остальным марсовым, чтобы соскользнуть на руках по марса-фалам на палубу. Наверняка обожгли ладони, но это лучше, чем свалиться с высоты вместе со стеньгой, которая рухнула вперед, оборвав несколько канатов. Еще три ядра попали в корпус выше ватерлинии. Одно из них сшибло с лафета карронаду, убило двух комендоров и оторвало ногу третьему.

Не зная, насколько хорошо обучены испанские артиллеристы, я дал им две минуты на перезарядку, после чего напрягся, ожидая следующий залп. Теперь мы были практически кормой к батарее, и ядра полетят в каюты, мою и офицерскую, и выше, над шканцами, сметая тех, кто на них стоит. Прошло три минуты, пять. Мы удалились от батареи еще на кабельтов или даже больше. Испанские пушки не стреляли. Не знаю, что их остановило. Еще достаточно светло и расстояние не такое уж и большое, есть шанс попасть в цель. Может быть, капитану Мендосе наконец-то передали слова нашего заложника или он понял, что критических попаданий не будет, а по мелочи тратить ядра и порох не захотел.